Но это не попытка соблазнить меня. Она пытается оглянуться через плечо на стекло, воткнутое ей в спину.

— Я не знаю, почему у меня закружилась голова, — бормочет она, пытаясь дотянуться до осколка. — Это даже не глубокий...

— Почему ты не позволяешь мне сделать это? — рычу я.

— Ты ведь помнишь, что я врач, верно? — ворчит она.

— У тебя что, двойные суставы в плечах и глаза на затылке?

Она поворачивается ко мне и ухмыляется. — Забавно.

Я улыбаюсь в ответ, подходя к ней. Я кладу аптечку на стол и достаю антисептик, бинты, хирургическую иглу с ниткой. Она права, рана не серьезная. Но когда я вытащу стекло, ей, возможно, потребуется наложить несколько швов, чтобы убедиться, что кровотечение небольшое.

— Это будет больно, — мягко говорю я.

Она хмурится, кивая. — Я в порядке. Просто...черт!

Я стискиваю зубы. Не то чтобы я был брезгливым ни в малейшей степени. Дело в том, что причинять ей даже самую малую боль почти невыносимо.

Быстро двигаясь, я промываю рану антисептиком. Куинн шипит от боли, ее руки крепко сжимают край стола, а глаза крепко зажмурены. Но она храбрая. Она не теряет самообладания, точно так же, как не теряла его там.

Требуется три маленьких стежка, чтобы закрыть разрез. Я перевязываю его бинтом, прежде чем отступить, чтобы полюбоваться своей работой. Куинн делает то же самое, снова оглядываясь через плечо, прежде чем посмотреть на меня, изогнув брови.

— Где ты научился это делать?

— Армия.

Она с любопытством смотрит на меня. — Кто ты? — шепчет она, ее глаза ищут мои. — Я имею в виду, ты больше не служишь в армии...

— Я член "Братвы Волкова".

Она сглатывает, кивая.

— Залатал много ран между армией и этим?

Я ухмыляюсь. — Ты не представляешь.

— Я видела твои шрамы, — мягко говорит она. — Думаю, что представляю.

Она собирается соскользнуть со стола. Но потом снова морщится. — Черт, ой.

Беспокойство захлестывает меня, когда я хмурюсь.

— Где болит?

— Моя нога...

— Подожди.

Я встаю перед ней и опускаю взгляд на ее ноги. Я наклоняюсь и задираю ее юбку повыше, игнорируя то, как при этом краснеет ее лицо. Мой взгляд останавливается на вторичном порезе, который мы оба пропустили раньше, там, на ее бедре.

— Я могу...

— Позволь мне, — тихо рычу я. Я поднимаю на нее глаза. Когда наши взгляды встречаются, она прикусывает губу. Она кивает, ее глаза полны доверия.

— Хорошо.

Я опускаюсь на колени и еще немного раздвигаю ее ноги. Мои глаза сосредотачиваются на порезе, и я озабоченно хмурюсь. Это неплохо, но рану нужно перевязать. Мои пальцы скользят по ее гладкой, нежной коже. Я морщусь, когда она морщится от антисептика, которым я обрабатываю ее. Я прижимаю бинт к порезу, заклеивая края ленты, пока рана не будет перевязана.

Моя голова, наконец, осознает, где я нахожусь. Я напрягаюсь, чувствуя, как рычание клокочет в моем горле, когда мой взгляд скользит вверх по ее бедру. Ее ноги раздвинуты. На ней юбка. И ее трусики все еще у меня в гребаном кармане.

Я стону, когда мой взгляд падает на ее обнаженную, мягкую, маленькую розовую щелку, между бедер.

У Куинн перехватывает дыхание.

Медленно, каким-то образом, я поднимаю на нее глаза. Огонь и жар горят за этой детской голубизной. Мой собственный пульс стучит в венах, как барабан.

— Как себя чувствуешь? — Я тихо рычу.

Она сглатывает, медленно кивая. — Хорошо, — бормочет она. — Все еще больно, но я буду жить.

Моя челюсть сжимается. Мое лицо поворачивается к повязке на ее бедре. Я наклоняюсь вперед, и Куинн тихо ахает, когда я нежно целую ее.

— А как насчет сейчас?

Я поднимаю на нее взгляд. Ее лицо пылает, когда она кивает.

— Лучше, — хрипит она.

Я поворачиваюсь обратно, снова наклоняясь ближе, чтобы поцеловать ее еще раз — на этот раз чуть выше повязки, выше по бедру. Куинн всхлипывает.

— А сейчас?

— Лучше, — тихо мурлычет она.

Мои губы возвращаются к ее мягкому бедру, целуя местечко еще выше. Желание горит во мне. Стук моего сердца отдается в ушах. Мой член пульсирует, становясь толстым и твердым.

Мои губы движутся выше. Мое дыхание обдувает ее кожу, когда моя рука раздвигает ее ноги шире. Ее юбка задирается выше, и я слышу, как она хнычет надо мной. Я целую ее теплое бедро, так близко к ее киске. У Куинн перехватывает дыхание.

— Еще лучше, — тихо стонет она.

Я скольжу ртом вверх, пока не касаюсь маленькой складочки между ее губами и бедром. Ее стон громкий и нетерпеливый. То, как приподнимаются ее бедра, — приглашение, которое я не могу и не буду игнорировать.

Со стоном я поворачиваю голову. Мои глаза упиваются божественным видом ее розовой, блестящей киски.