— Нет, это та часть, где я спрашиваю, что ты наденешь на выпускной, на который мы собираемся вместе, на спор или что-то в этом роде.

Максим хихикает. — Я сейчас очень модный. На мне ярко-оранжевые плохо сидящие брюки.

Я вою от смеха. Флиртуя. С ним.

— Смокинг сверху?

— Сверху ничего нет, я тренировался.

Я сглатываю. У меня пересыхает во рту. Образ его выпуклых мышц, накачанных после тренировки, его блестящей от пота кожи, переливающихся татуировок… мое лицо горит.

— А ты? — Он тихо хмыкает. — Что на тебе надето, Куинн.

Я краснею еще сильнее. — На выпускной?

— Да.

— Ну, я не уверена, что у меня есть что-то подходящее к оранжевым плохо сидящим брюкам.

Он смеется.

— Как ты думаешь, что мне надеть?

— Ты мне нравишься в юбках.

Мое лицо горит. — О, теперь ты делаешь комплименты?

— Да, — рычит он.

Я сглатываю, покраснев. — Спасибо, — тихо говорю я. — Думаю, я надену ее.

— Это доставило бы мне удовольствие.

Я дрожу, когда мы оба снова замолкаем.

— Что на тебе сейчас надето?

Я тихо ахаю от его хриплого голоса. Тепло разливается между моих бедер. Я не должна отвечать на это. Мне следовало повесить трубку двадцать минут назад. К черту, мне вообще не следовало давать ему чертов телефон. И теперь мы в кроличьей норе.

— Белая майка и розовые пижамные шорты, — выпаливаю я, прежде чем теряю самообладание.

Я слышу тихий свист его дыхания. От этого у меня учащается пульс и сжимается все внутри. Я слышу его дыхание. И я тоже слышу свое.

— Что еще? — хрипло рычит Максим.

Я закрываю глаза, мое лицо горит.

— Больше ничего, — шепчу я.

Он стонет. Я трепещу.

Я, блядь, хочу его.

— Ничего?

Я качаю головой. Каждый дюйм моего тела покалывает от потребности. От щемящего желания. С запретной похотью, которая могла бы охватить меня пламенем.

— Нет, — бормочу я.

— А я думал, ты хорошая девочка, доктор, — рычит он.

— А почему ты думаешь, что это не так? — шепчу я в ответ. Режим флирта задействован по максимуму.

— Хорошие девочки носят трусики.

Мое сердце замирает. Мой пульс учащается, дыхание перехватывает в горле. Внутри меня поднимается жар.

— Ну, может быть, я не так хороша, как ты думаешь, — шепчу я.

— Может быть, мне стоит проверить, когда мы увидимся в следующий раз.

У меня отвисает челюсть. Мое лицо горит. Я тяжело дышу, все тело пульсирует.

— Ага.

Я съеживаюсь. Да? Блядь, серьезно? И это мой долбаный ответ на его совершенно потрясающую реплику? Я съеживаюсь, когда мы замолкаем.

Я сглатываю. — Да, — снова шепчу я. — Может, так и будет.

Он тихо стонет. Мы оба знаем, что перешли все границы.

— Нам следует повесить трубку, — рычит Максим.

Я киваю, ничего не говоря вслух. Прямо сейчас я не доверяю своему рту.

— Ты не должна говорить такие вещи такому человеку, как я, Куинн, — тихо говорит он.

— Почему нет?

Он стонет. — Ты знаешь, почему.

— Я не...

— Потому что это заставляет меня хотеть того, чего я не могу иметь в этом месте, — рычит он.

Я дрожу, проводя зубами по губам. Мои соски твердеют под майкой. Моя киска пульсирует от жара.

— Нравится?

Он рычит. — Куинн...

— Скажи...

— Тебя, — рычит он. — Это заставляет меня хотеть тебя.

Я закрываю глаза, закусывая губу. Вот оно. Вот я выхожу из себя.

— Мне... мне нужно идти.

— Нужно, — шипит он.

— Спокойной ночи, — выпаливаю я.

— Спокойной ночи, Куинн.

Я вешаю трубку. У меня все пульсирует. Мои руки проникают под шорты, и пальцы следуют по скользкой влажности между бедер. Я стону, задыхаясь в темноте, когда быстро и сильно тру свой клитор.

Я думаю о нем. Я представляю, как он берет меня, прижимает к решетке своей камеры и предъявляет права на меня всю. Я представляю, как он наклоняет меня и берет сзади, его руки повсюду, оставляя собственнические отметины.

Я задыхаюсь, сжимая руку между ног. Мое тело напрягается и дрожит. Мое возбуждение растекается по пальцам. Я представляю, что это Максим, мышцы и татуировки перекатываются, когда он вдавливает меня в кровать, — эти пронзительные темные глаза завораживают меня, когда он трахает меня.

С криком все мое тело выгибается и извивается на кровати. Оргазм захлестывает меня, и я с криком утыкаюсь в подушку, сильно кончая.

Я зашла слишком далеко. И теперь пути назад нет.

Я весь дрожу в темноте своей клетки. Я расхаживаю, как загнанный зверь. И, по большей части, я просто хочу ее. Я изголодался по ней.