К тому времени, как я представляю, как ее киска сжимается вокруг меня, когда она кончает, я уже на грани. Со стоном мой член пульсирует в моем кулаке. Толстые, белые струйки спермы вырываются из головки и разливаются по полу.

Мои глаза закрываются. Моя челюсть сжимается. Я теряю контроль. Я теряю самообладание. Этот план должен был закончиться в ту секунду, когда я увидел, кто вышел из вертолета. Начать полномасштабную войну с Братвой Бельских было бы на самом деле проще, чем пытаться притворяться, что Ривер не разрушает мои стены и оборону.

В моих мыслях вспыхивает выражение боли и предательства на ее лице, когда я рассказал ей о Семене и о том, почему она здесь. Боль от того, что я сказал ей это, и от мысли, что этот ублюдок прикасается к ней, чуть не разорвала меня на части. Но это должно было быть сделано. Ей нужно было сказать.

Я закрываю глаза. Потому что она не моя. Она не может быть моей.

Я должен был отправить ее обратно. Я должен был уйти от этого. Но сейчас я не могу. Или, может быть, не хочу. Может быть, и то и другое.

Теперь я увяз слишком глубоко. Теперь пути назад нет. Да поможет ей Бог.

Я бросаю взгляд на нее, когда вертолет начинает снижаться. Ривер смотрит в иллюминатор, ее длинные светло-рыжие волосы собраны в замысловатый пучок на макушке. Она наклоняется, чтобы поиграть с подолом своего летнего платья. Я сжимаю челюсти, когда мой взгляд скользит по ее обнаженным бедрам.

Мне не нравится идея выставлять ее напоказ такой свинье, как Семен. Но мне нужно, чтобы на этой встрече она была в таком виде. Мне нужно, чтобы он постоянно смотрел на нее, напоминая ему о том, что поставлено на карту. Ему нужно внутреннее, визуальное напоминание о том, что он потеряет, если не сможет дать мне то, что я хочу.

Внезапная мысль о том, чтобы отдать эту девушку ему, пронзает мою душу приступом ярости. Я рычу и отворачиваюсь от нее, свирепо глядя вниз на офисное здание в центре Одессы, на крышу которого мы вот-вот приземлимся.

Это нейтральная территория. Современное здание принадлежит Пете Гагарину — олигарху, с которым мы с Семеном ведем большой бизнес. Встреча здесь — это гарантия того, что мир будет соблюден, по крайней мере, на этой встрече. Мы будем вести себя как джентльмены… или, по крайней мере, настолько джентльменски, насколько способны быть такие люди, как я.

Я перевожу взгляд на ее лицо. Она не смотрела на меня всю дорогу от яхты. Она почти не сказала мне ни слова. Я знаю, что все это из-за вчерашнего вечера — рассказа ей об этой встрече и о том, почему я на самом деле пригласил ее.

Но пусть будет так, повторяю я себе неоднократно. Пусть будет так. Это бизнес. Это то, что нужно, чтобы управлять империей. Король не спасает пешку. Король использует доступные ему пешки для победы. Конец истории.

Вертолет приземляется. Максим и еще несколько надежных людей отправились с нами для безопасности. Они выходят первыми, и я замечаю ледяные взгляды моих людей и Семена, которые ждут нас.

Двигатель вертолета выключается. Максим поворачивается и кивает мне.

— Поехали.

— Прекрасно, — огрызается Ривер.

Она выходит первой, скрестив руки на груди. Мы спускаемся по лестнице с вертолетной площадки в современное офисное здание. Конференц-зал находится через дверь в конце застекленного коридора. Но когда мы добираемся туда, я киваю Максиму и моим людям, чтобы они вошли первыми. Когда Ривер собирается последовать за мной, я внезапно хватаю ее и дергаю назад.

Она задыхается, когда я прижимаю ее к стене, мой пульс бешено колотится. Я рычу, прижимаясь к ней, мои глаза обжигают ее.

— Что? — рявкает она.

— Мне не нравится эта встреча, — рычу я. — Просто чтобы внести ясность.

— О, что ж, спасибо за разъяснение, сэр, — выплевывает она в ответ.

Мои глаза сужаются. — Думаешь, мне это нравится?

Она холодно смеется. — Ты действительно хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос?

— Да.

Ее глаза встречаются с моими. Ее рот сжимается. — Тогда ответ, да. Потому что я думаю, что ты бессердечный психопат с комплексом Бога, который воображает себя гребаным королем. — Она улыбается насмешливой, саркастической улыбкой. — Итак, ваше высочество. Я действительно думаю, что вам до чертиков нравится отдавать меня гребаному конкуренту, как на торгу...

Я срываюсь. Прежде чем она успевает закончить отчитывать меня, я рычу и прижимаю ее к стене, впиваясь губами в ее губы. Я целую ее яростно — наказывая. Я целую ее так сильно, что остаются синяки, пока она не начинает хныкать мне в рот.

И затем внезапно она отстраняется. Ее глаза вспыхивают зеленым огнем. И внезапно ее рука бьет меня по лицу.