Я не очень много знала о жертвах насилия, но я знала, что она плохо соображает. Я не могла требовать от нее здравомыслия, когда она была так уязвима.

Я уже собиралась потребовать, чтобы мы вызвали полицию, когда Хамильтон начал подниматься по подъездной дорожке.

— О, смотрите, воссоединение семьи, — он смотрел на меня, не обращая внимания на хрупкое тело моей матери рядом со мной.

— Хамильтон…, — начала объяснять я, но он прервал меня.

— Она или я, Вера? — спросил он.

Вопрос застал меня врасплох. Серьезно? Он хотел, чтобы я выбрала? Сейчас?

— Я не выбираю, — огрызнулась я. — Это невероятно эгоистично с твоей стороны спрашивать.

Хамильтон усмехнулся и покачал головой, сердито бормоча что-то себе под нос.

— Ты такая же, как и все они. Зачем оттягивать неизбежное? Тебе нравится ходить в дорогую школу и жить в дорогой квартире. Я думал, что ты другая. Я думал, у нас могло бы что-то быть, но как только она появляется, ты забываешь обо мне. Как и Джек. Как и все остальные. Закрываешь глаза.

С меня было достаточно. От всех.

— Джозеф избил мою мать, Хамильтон, — мое резкое заявление заставило новую волну рыданий сорваться с губ моей матери. — Я не выбираю никого и ничего. Я забочусь о единственной семье, которая у меня сейчас есть. Перестань проецировать свои проблемы с Джеком на меня. Я не собираюсь стоять здесь и позволять тебе издеваться надо мной. Я отвезу ее в больницу и вернусь в свою квартиру, потому что я ей сейчас нужна.

Мама издала сдавленный всхлип. Плечи Хамильтона опустились.

— Что? — спросил он, туман от гнева рассеялся, когда он сделал шаг ближе.

— Иди спать, Хамильтон. Разберись со своим дерьмом. Мне нужно позаботиться о ней, ясно?

Я осторожно взяла маму за руку и стала вести ее к «Эскалейду».

— Черт, Вера. Мне так жаль. Я не видел. Это сделал Джозеф?

— Это ты виноват, — закричала мама, ее дрожащие ноги почти подогнулись под ней. — Это все твоя вина.

Сквозь яркий свет луны и уличных фонарей я видела, как Хамильтон стиснул зубы.

— Позволь мне пойти с тобой, Вера. Ты не должна делать это одна.

Я прерывисто вздохнула. Я знала, что моя мама не хочет, чтобы зрители присутствовали при и без того травмирующем опыте. А Хамильтон был не в том состоянии, чтобы быть тем, кем я хотела его видеть.

— Просто останься здесь, пожалуйста, и отдохни немного? Я не думаю, что ты способен помочь мне сейчас. Я просто хочу отвезти ее в больницу.

— Вера. Пожалуйста, позволь мне…

— Нет, — огрызнулась я.

Хамильтон помог мне усадить маму на пассажирское сиденье. Она плакала про себя, повторяя одно и то же снова и снова.

— Я ненавижу вас. Я ненавижу вас обоих, — всхлипывала она, положив голову на руки.

Я проглотила эту ненависть и похоронила ее в своей груди, решительно подавляя эту мысль. Захлопнув пассажирскую дверь, я на мгновение осталась стоять снаружи с Хамильтоном, неловко обхватив себя руками и подыскивая слова.

— Ты уверена, что я не могу пойти с тобой?

— Несомненно, — прошептала я.

Хамильтон выглядел так, будто хотел протянуть руку и коснуться меня, но вместо этого сжал руки в кулаки.

— Пожалуйста, позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я все исправлю, хорошо? — сказал Хамильтон.

— Я не собираюсь звонить, — призналась я.

— Что? Нет. Это просто неудача, Лепесток. Я — задница. Бесчувственный мудак. Я облажался. Я могу все исправить, Лепесток. Я могу позаботиться о Джозефе раз и навсегда. Я могу заставить их всех заплатить и защитить тебя — даже защитить твою мать.

Мне не нужна была его защита.

Он потянулся, чтобы схватить меня за плечо, но я отстранилась от него.

— У меня все под контролем, Хамильтон. Мне не нужно, чтобы ты это исправил. Мне нужно, чтобы ты исправил себя, — я вздохнула, слезы наполнили мои глаза.

Хамильтон посмотрел вниз на свои ноги, когда я протиснулся мимо него, чтобы сесть на водительское место. Как только я завела машину, мое сердце упало. Почему-то мне казалось, что всему этому пришел конец. И я не была готова сказать «прощай».

Глава 24

Я и раньше видела свою мать в синяках и побоях. Однажды она встречалась с женатым мужчиной и пришла домой с фингалом на лице. Жена была не слишком довольна, когда обнаружила их вдвоем в своей постели. Она также ездила на работу на велосипеде, когда не могла позволить себе машину, а потом разбила его в канаве. Гордая и решительная, она вернулась домой хромая, со сломанной ногой и погнутой рамой велосипеда. Она так и не смогла зажить правильно.