— Твоей мамы. Моя мама умерла. Я делаю это не ради женщины, которая от меня отказалась. Я делаю это для…

— Никки. Да. Я знаю. Мы все знаем. Я пытался, хорошо?

Тишина встретила меня, пока я все это переваривала. Сеинт был сводным братом Хамильтона? Все это было ложью.

Это все была гребаная ложь.

Я вышла из тени и в недоумении направилась к ним двоим.

— Неужели я была для тебя просто шуткой? — спросила я, мой голос дрожал от гнева и отвращения. На мои слова Хамильтон перевел взгляд на меня, его решительное лицо вытянулось при виде моих залитых слезами щек.

— Лепесток.

Мое прозвище звучало как мольба. Мольба. Мольба о помощи.

— Не называй меня так, — огрызнулась я. — Не смей.

Сеинт вздохнул.

— Привет, Вера. Я очень сожалею о своей роли в этом. Ничего личного, ты же видишь. Просто пытаюсь поступить правильно по отношению к своей матери.

— Вы братья, — прокомментировала я.

— Только по крови, — пояснил Хамильтон.

— Только тем способом, который действительно имеет значение, — ответил Сеинт. — Я позволю Хамильтону все объяснить. Я не могу долго оставаться на одном месте. После разоблачения фальшивой беременности Джек надавил на полицию, чтобы получить мою голову. Я еще не уверен, что имею в виду это в переносном смысле.

Сеинт встал, вытер руки о джинсы и, насвистывая, пошел прочь.

— Ты послал его? — спросила я. — Человек, который преследовал меня — изводил меня — человек, который написал статью, в которой выставил меня и мою мать золотоискателями, — твой брат. Тот, кого ты нанял.

Я была в шоке. Я схватилась за грудь, глядя на встревоженного Хамильтона. Я не могла понять, хочет ли он обнять меня или убежать от меня.

— Ночь в клубе. С Джесс и Инфинити. Ты все подстроил, не так ли? — хотя мой тон звучал как вопрос, он был риторическим. Я уже знала ответ.

— Вера. Мне так жаль…

— Ты собирался просто поцеловать меня? Использовать наш скандал и позволить всему миру сплетничать о нас?

— В ту ночь я решил не доводить дело до конца. Клянусь, я не хотел причинить тебе боль, — поспешно сказал Хамильтон.

— Точно. Как я могу тебе верить, Хамильтон? И это ты тот человек, который слил информацию о ложной беременности моей матери? Ты знал? Все это время ты, блядь, был в курсе.

— Коллин рассказала мне об этом в ночь свадьбы, — объяснил он. — Она была пьяна и болтлива после того, как мы занимались сексом. Я не ожидал ничего узнать. Я пришел туда, чтобы разжечь драму, напиться и напомнить Джозефу, что я знаю правду. Я не планировал узнать, чем занималась твоя мать. Все покатилось как снежный ком. Я начал говорить с тобой, потому что подумал, что у тебя есть какая-то инсайдерская информация, которую я мог бы использовать. Я увидел возможность.

Я кивнула и обхватила себя руками.

— Значит, я была возможностью? Даже лучше. Ты думал о мести, когда мы трахались, Хамильтон? Ты думал об уничтожении имени Борегара, когда я елозила по твоему лицу? Я была легкой мишенью?

— Нет. Нет. Может быть, сначала, но…

— Пошел ты. Скажи мне, почему. Скажи мне, что было настолько важным, что ты взял мое сердце и растоптал его.

— Джозеф принимал наркотики, — крикнул Хамильтон. — Возможно, и сейчас. Сейчас он стал лучше это скрывать. Ты можешь поместить зависимость в дизайнерский костюм, но это все равно зависимость. Я его ненавижу. Он выбивал из меня дерьмо. Каждый гребаный день. Джек жонглировал двумя монстрами. Мамина депрессия и демоны Джозефа. Я попал под перекрестный огонь его образа, и я ненавидел это.

Я отказалась смягчить свое сердце от его рассказа. Я отказалась сочувствовать человеку, который использовал меня.

— Мне жаль, что он избил тебя, но какое это имеет отношение к моей матери и ко мне?

— Я видел его на свадьбе. Я видел самодовольное выражение его лица. Я видел, как он держал ее рядом. Джек выглядел таким чертовски гордым. Он выглядел как настоящий семьянин. Я знал правду. Он не заслуживает счастливой жизни. Он не заслуживает работы своей мечты. Он не заслуживает ничего из этого.

— Так ты хочешь, чтобы он был несчастным? — спросила я. — Ты промахнулся, Хамильтон. Единственные, кто страдает, это моя мать и я.