Я кивнула. Не мне указывать им, как с этим справляться. Они делали это годами. Джесс заботилась о Хамильтоне, и я знала, что она не сделает ничего, что могло бы ему навредить. Джесс была прямолинейна до боли. Убегать от разговора или проблемы было не в ее характере, так что, если она готова пойти на такие меры, чтобы помочь ему избежать дерьма, значит, все серьезно.

— Ты права. Так чем я могу помочь?

Ее брови взлетели вверх.

— Без обид, но ты не похожа на человека, который занимается экстремальными видами спорта. Ты слышала, что я сказала? Скалолазание. Пеший туризм. Пейнтбол. И это только половина. Обычно мне нужна неделя после, чтобы восстановиться. Он делает одно, потом бежит за другим. Это изматывает.

— Ты не хочешь, чтобы я шла? — спросила я.

Джесс сделала паузу.

— Что? Нет. Я просто говорю, что тебе это, скорее всего, не понравится. Я делаю это для него каждый год с тех пор, как узнала. Хамильтон вредит себе, если я этого не делаю. Однажды я была занята работой, а он напился до одури — чуть не разбил свою машину. Я всегда рядом с ним, когда он в таком состоянии. Его семье плевать. Им никогда не было до этого дела. Иногда он просыпался с криком от кошмара… И да, возможно, избегать всего — не самый здоровый способ справиться с этим, но я забочусь о нем и…

Я крепко обняла Джесс. Думаю, она даже не осознавала, как дрожал ее голос.

— Ты хороший друг, Джесс, — прошептала я ей. Она растаяла в моих объятиях, и часть той суровой решимости, которую она носила в себе, казалось, исчезла. — Ему повезло, что у него есть ты.

Она фыркнула и отстранилась.

— Он просто всегда был рядом со мной. Когда родители выгнали меня из дома, Хамильтон был единственным, кто помог мне. У меня есть один день в году, когда он позволяет мне оказать ему ответную услугу. И я чертовски хорошо справляюсь со своим единственным днем. Он никогда не позволяет мне делать для него ничего. Хамильтон не говорит о своих чувствах. Он не открывается. Но это то, что я могу сделать.

— Это слишком большое давление на себя, Джесс. Ты когда-нибудь думала о том, что просто быть собой помогает ему? Вы лучшие друзья. Он любит тебя, Джесс.

— Хамильтон — мой брат, понимаешь? Это моя фишка. Наше дело…

— Слушай, если ты хочешь, чтобы я осталась дома, я останусь. Но ты не должна делать это одна. Ты не должна чувствовать, что вся ваша дружба зависит от одного дня.

— Бывает ли у тебя такое чувство, что ты кому-то обязана жизнью? — тихо спросила Джесс. Она обхватила себя руками и уставилась на бетон.

Я точно знала, что она имела в виду. Каждый день, просыпаясь, я чувствовала, что обязана своей матери.

— Я не всегда была уверенной в себе, великолепной стервой, у которой все было в порядке. Когда-то я боролась. Очень сильно. Хамильтон остановил меня от… — Джесс схватилась за грудь и потерла ее, как будто боль в ее словах тушилась там. — Хамильтон — хороший человек. Измученный человек, но все равно хороший. Это единственный день в году, когда он показывает свою уязвимость, и это также единственный день в году, когда я могу отплатить ему за то, что он спас мне жизнь.

Ее слова были мощными, как удар прямо в грудь.

Я хотела обнять ее. Успокоить ее. Взять на себя часть бремени, которое она несла, но прежде чем я успела это сделать, входная дверь открылась, и оттуда трусцой выбежал Хамильтон. Джесс вытерла слезу и улыбнулась.

— Ты готов к тому, что тебе надерут задницу? — спросила она, ее наглый фасад заливал ее тон.

— Кажется, я припоминаю, что в прошлом году я побил твою задницу? — ответил Хамильтон, а Джесс покачала головой.

Они оба посмотрели на меня, и я неловко переступила с ноги на ногу. Я не думала, что это то, на что они хотели меня пригласить.

— Ну, веселитесь, ребята. Увидимся позже, — сказала я, прежде чем шагнуть вперед, чтобы обнять Хамильтона и поцеловать в щеку. Я все еще нервничала за него, но я знала, что он в хороших руках.

— Я так не думаю, принцесса. Тебе лучше надеть удобную одежду, потому что в пейнтболе девочки против мальчиков, и ты не сможешь бегать в тех ботинках, которые на тебе, — поддразнила Джесс, кивая на мои ноги.

— Правда? — спросила я. Признаться, у меня не было никакого желания стрелять в людей краской, но если это было то, что им нужно, тогда ладно.

Джесс наклонилась и игриво толкнула меня в плечо.

— Одевайся. Мы уезжаем в пять.

Глава 22