— Не надо эмоций. Ты мне нравишься. Ты нравишься Инфинити. Иногда я задаюсь вопросом, есть ли у тебя кто-нибудь, кто присматривает за тобой. Думаю, я просто пытаюсь сказать, что ты не одинока.

— Спасибо, — ответила я, проглотив эмоции, подкатившие к горлу, и закрыла дверь.

Как и было обещано, Джесс припарковалась на улице, и я наблюдала, как она достала свой мобильный и начала бездумно листать страницы, ожидая меня.

Охранники пропустили меня внутрь после того, как я показала им свое удостоверение личности. Я была благодарна Джеку за то, что я все еще была в списке одобренных гостей. Я не была уверена, как долго еще он будет это позволять. Особенно после прошлой ночи. Между инсценированной беременностью, моей связью с Хамильтоном и жестоким поведением Джозефа, это был лишь вопрос времени, когда дерьмо попадет в вентилятор.

Следуя указаниям Джесс, я обошла дом сзади и нашла тропу, о которой она говорила. Деревья выстроились по обе стороны от меня, и жуткая тишина леса делала мои шаги осторожными, а сердце — колотящимся, непокорным монстром в груди. Каждая тень, нависшая надо мной, словно хранила тайну. От каждого шага по коже пробегал холодок. Каждый мускул, кость и сухожилие в моем теле были неподвижны и находились в полной боевой готовности. Что-то было не так. Я чувствовала, что нахожусь на грани чего-то серьезного, но не знала чего.

— Ты просто посмешище. Я готов заплатить прем… — голос Хамильтона разносился по воздуху, хотя звучал далеко и был приглушен ветром и окружающими деревьями.

— Ты отказался от нашей последней сделки. Все должно было быть просто. Одна фотография с тобой и Верой. Теперь ты просишь больше, хотя не заплатил.

Кровь в моих венах превратилась в лед. «Что? С кем он говорил?»

Листья хрустели под моими сапогами, когда я подходила ближе.

— Сеинт, я же сказал тебе. Я хочу, чтобы Вера не вмешивалась в это. У меня есть хорошая история, которая погубит моего брата.

«Сеинт? Нет. Нет».

— Ничто не погубит твоего брата! Ты устроил мне скандал с фальшивой беременностью, и Джек замял его в считанные минуты. Я в черном списке большинства изданий, а те, с которыми мне разрешено работать, не являются надежными, заслуживающими доверия или достаточно значимыми, чтобы что-то изменить. В мусоре нет никакой пользы.

— Он бьет свою жену, — прорычал Хамильтон.

— Не хочу показаться бессердечным, но люди не придадут этому значения, если у тебя нет доказательств. Видео. Фотографии происходящего. Никто никогда не верит жертве, когда монстр — человек, занимающий властное положение. Нужны конкретные доказательства, и даже тогда тебе все равно придется бить ими людей по голове. Это ничего не даст. Я сейчас, блядь, скрываюсь, потому что приближение к Вере толкнуло меня на радар.

— Да, в этом виноваты твои театральные представления, — ответил Хамильтон, его тон был саркастическим.

Я пошла дальше, спрятавшись за стволом большого дерева и наблюдая за ними. Хамильтон был в том же наряде, что и прошлой ночью, а Сеинт сидел у основания большого дерева и ковырялся в ногтях.

— Слушай. Я рад, что ты узнал историю о поддельной беременности. Только ты мог выудить информацию из подружки невесты, пока трахал ее. У тебя, должно быть, волшебный член, потому что она все рассказала. Честно говоря, эта история, возможно, спасла то немногое, что у меня осталось от карьеры. Не могу поверить, что Лайла Борегар пошла на такие меры, чтобы симулировать беременность. Может быть, она заслужила дерьмового мужа. Я твердо верю в карму.

Хамильтон пнул Сеинта в голень и зарычал.

— Никто не заслуживает жестокости Джозефа. Даже дерьмовая мать Веры.

Сеинт застонал и потер место на ноге, куда его пнул Хамильтон, при этом глядя на Хамильтона с хмурым выражением на худом лице.

— Я просто говорю. Ты хотел скандала. Ты трахал свою племянницу — множество раз — ради этого. Я мог бы поместить это запретное лакомство на обложку по крайней мере нескольких изданий, но ты наложил вето. Это не уничтожило бы имя Борегара полностью, но, по крайней мере, выставило бы твою семью в дурном свете. Мы пытались. Если ты не хочешь достать большие пушки или убрать Джозефа самостоятельно незаконными методами — что все еще возможно — я уже мало что могу сделать. Моя репутация журналиста в унитазе. Я не виню тебя, Хамильтон. Ты мой брат, чувак. Я здесь ради тебя. Джек запятнал нашу маму. Я все еще думаю, что ты мог бы устроить скандал с Верой. Ведь мать родила ее, когда ей было пятнадцать. Если бы судебные записи не были опечатаны, я бы поспорил, что это было бы что-то стоящее. Джек не сделал бы этого без причины, понимаешь?

Хамильтон нахмурился. Я видела, как его красивый рот скривился.

— Вера под запретом.

Сеинт закатил глаза.

— Почувствовав вкус киски, ты становишься слабым. Я думал, мы собирались завалить Джека ради нашей матери?