— Все уже испорчено! — закричал Хамильтон. — Все было разрушено, когда ты изменил маме и заставил ее воспитывать меня. Все было разрушено, когда она тайком убегала в ванную перед десертом, чтобы выпить таблетки. Все было разрушено, когда она умерла, Джек.

— Извините, сэр. Я вынуждена попросить вас уйти, — сказала хостес, подходя к нам. Весь ресторан наблюдал за этим обменом. Боль, пульсирующая в напряженных мышцах Хамильтона, ощущалась во всем зале.

— Хамильтон. Пойдем. Давай поговорим об этом, пожалуйста, — умолял Джек, протягивая руку к сыну.

— Нет. Пошел ты. Нахуй это место. Нахуй все. Надеюсь, ты проведешь остаток своей жалкой жизни со своим жалким сыном. Надеюсь, ты будешь приходить сюда каждый год и думать о женщине, которую ты погубил. Надеюсь, ты будешь думать и обо мне. Как ты обвинил меня… Как ты убил ее!

«Подождите… что? Джек убил свою жену?»

Я схватила Хамильтона, на этот раз моя хватка была непреклонной. Красивый, сильный мужчина, в которого я влюбилась, сломался от моего прикосновения. Я притянула его к себе и обняла. Это было похоже на то, как тают льдины. Он медленно смягчался. Его рука погладила меня по спине. Я приподнялась на носочки и поцеловала его в челюсть.

— Пойдем домой, Хамильтон, — прошептала я. — Пожалуйста.

Когда я вырвалась из объятий, Джек плакал. Он прижимал к лицу платок и смотрел на землю, словно она могла его поглотить.

— Пойдем, — прошептал Хамильтон, прежде чем переплести свои пальцы с моими и потащить меня через ресторан.

Я оглянулась через плечо на Джека, прежде чем исчезнуть через входную дверь, и, к моему удивлению, его глаза были устремлены на меня. Я не могла понять, что за эмоции сквозили в его взгляде. Любопытство? Боль? Решимость?

Что-то подсказывало мне, что я скоро докумекаю.

Глава 23

Поездка на машине домой была напряженной и молчаливой. Я смотрела в окно, наблюдая за проезжающими машинами и освещенными зданиями, не зная, как помочь Хамильтону. Он был на грани срыва. Как мог человек, который казался таким сильным, таким уверенным в себе, так легко сломаться? Все изменилось так быстро. Смерть матери наложила на него свой отпечаток. Наследие его семьи разрушило его. У меня было так много вопросов по поводу отношений с его отцом и обвинений, которые он выкрикивал в переполненном ресторане.

Ты убил ее!

Я знала, что мать Хамильтона была в депрессии из-за мужа-изменника. Я не была уверена, была ли передозировка случайностью или нет, но я знала, что иногда, когда людям больно, они любят убегать от тяжести своих мыслей. Я понимала, почему в охваченном горем сознании Хамильтона он винил своего отца, — и он винил себя. Видя, насколько это токсично, я с болью осознала, как испортились мои отношения с матерью. Я не хотела дойти до такого уровня, когда каждое взаимодействие было вынужденным и полным ненависти. Мы должны были стать более здоровыми.

Мы подъехали к дому Хамильтона, но никто из нас не вышел из машины.

— Итак, это было…

— Интенсивно? — предложил Хамильтон. — Весь день был очень напряженным. — Он ущипнул себя за переносицу и что-то пробормотал себе под нос. — Мне жаль, что наша ночь была испорчена.

— Она не была испорчена. Когда-нибудь я хотела бы там поесть. Может быть, мы сможем пойти в более спокойный день? — предложила я. — Мы можем пойти в обычный вторник днем. Исцеление не обязательно должно происходить в знаменательные моменты, годовщины и решения. Это маленькие шаги, понимаешь?

— Я никогда туда не вернусь. Джек разрушил его для меня, — прошептал Хамильтон.

Я раздумывала, как ответить, и решила рискнуть.

— Может быть, вам с Джеком стоит…

— Не смей говорить мне, что я должен лобызаться и мириться с Джеком, — перебил Хамильтон. — Ты ничего не знаешь о наших отношениях. Он не заслуживает моего прощения. Он ничего не заслуживает. Ты не знаешь всего, что он сделал.

— Потому что ты не хочешь мне сказать! — мой тон был возмущенным. — Я не давлю на тебя, но, может быть, все будет проще, если ты просто поговоришь с ним? Получишь какое-то завершение? Это нездорово — жить такой жизнью, Хамильтон. Я глубоко переживаю за тебя. Я ненавижу, что ты проходишь через это каждый год. Я просто думаю, что если ты поговоришь с ним, это может помочь.

Я не могла поверить, что почти призналась, что люблю его. Не слишком ли рано для этого? Не слишком ли много нам еще предстоит узнать друг о друге?

— О, как ты разговариваешь со своей мамой? — ответил Хамильтон. — Ты игнорируешь ее звонки всю неделю. Ты не рассказываешь ей о нас. Ты не называешь ее дерьмом за то, что она лгала о беременности и шантажировала тебя сотрудничеством. Ты слишком боишься разозлить ее. Чего ты так боишься, Вера?

У меня заслезились глаза.