Разве не так все это называли, хотя я не видела волшебства в том, чтобы выдавливать что-то настолько большое из своей вагины.

— В пятницу у меня будет занятое утро, но я хочу, чтобы мы отправились в мой пляжный домик во второй половине дня, так что у нас будет вся суббота, чтобы насладиться пребыванием там.

— Почему ты не хочешь говорить со мной о прошлом? — тихо сказала я.

Кассио пошевелился, его горячий рот прижался к моему уху.

— Перестань быть любопытной, Джулия. Тебе не понравится найденное. Теперь спи.

Его слова задели меня. Я начала переворачиваться, предоставляя ему место, чтобы он мог заснуть, что, очевидно, не должно было произойти со мной рядом, но его рука вокруг моей талии напряглась. Он снова прижал меня к своему телу. Я сглотнула.

— Ты молода, — сказал он. — Я беспокоюсь обо всех способах, которыми могу причинить тебе боль, прежде чем ты вырастешь измученным взрослым, выживая в нашем мире и рядом со мной.

— Я в это не верю.

— Знаю, но рано или поздно ты поймешь.

Кассио

Я не был в своем пляжном домике уже три месяца. В последний раз, когда я туда ездил, я мечтал о тишине и покое после похорон Гайи. Я приезжал один, без Симоны и Даниэле, потому что каждый взгляд на них напоминал мне о женщине, которую я хотел забыть.

Глаза Джулии расширились от благоговения, когда мы подъехали к великолепному белому бунгало на пляже. Мия владела соседним домом, но мы редко посещали это место одновременно, даже если она настаивала на семейном отдыхе в течение некоторого времени. Симона уснула на своем месте, но лицо Даниэле вспыхнуло узнаванием. В прошлом он любил это место. Я беспокоился, что даже это изменилось.

Ветер трепал нашу одежду. Ноябрь был не лучшим временем, чтобы проводить время на улице, но я хотел показать Джулии этот дом. Я даже не был уверен почему. Это было бы более впечатляюще весной или летом.

Еще один порыв ветра сорвал с головы Джулии черную ковбойскую шляпу. Моя рука метнулась вперед, выхватывая предмет из воздуха.

Джулия удивленно рассмеялась.

— Это впечатляющая демонстрация рефлексов.

Я протянул ей шляпу, и она взяла ее с милой улыбкой.

— Чтобы выжить, необходимы быстрые рефлексы, если у тебя столько врагов, сколько у меня. Но я не имею понятия, почему поймал эту штуку. Она отвратительна.

Джулия снова выбрала наряд, который я решительно не выбирал для нее. Ковбойские сапоги, черные шорты с подтяжками, ярко-розовый свитер и слишком большое пальто, которое подошло бы и мне. Это был модный кошмар.

Тревога сковала ее лицо, рука замерла на двери.

— Сколько покушений на твою жизнь ты пережил?

Я пытался вспомнить. Трудно было сказать наверняка. Их было так много. Только парочка подобралась поближе.

Джулия покачала головой.

— Неважно. Я, наверное, не хочу знать, если тебе приходится так долго думать об этом. Только обещай быть осторожным, ладно?

Я обошел машину, открыл заднюю дверцу и достал Симону. Мы с Джулией уже впали в своего рода рутину, когда дело касалось моих детей. Она занималась Даниэле, а я Симоной. Это облегчало нашу жизнь, даже если мое сердце превращалось в лед, когда мой сын отказывался быть рядом со мной.

— Ты можешь взять транспортную сумку Лулу?

Я достал ее из багажника. Джулия настояла, чтобы мы взяли собаку с собой, хотя я предпочел бы, чтобы Сибилла присмотрела за ней. Отказать Джулии оказалось труднее, чем следовало бы.

Прижав Симону к груди, защищая ее от холода, я повел Джулию к входной двери. Она с трудом удерживала Даниэле на бедре. Несмотря на то, что он был худым мальчиком, он был высоким для своего возраста, а Джулия миниатюрной. Мне было бы разумнее нести его на руках.

Как только мы вошли, она поставила его на пол и удивленно огляделась. Внутри, как и снаружи, все было белым. Задняя часть дома, выходящая на пляж, была почти полностью сделана из стеклянных окон, открывающих вид на дюны и океан. Трава маррама склонялась под напором природы, и темные облака низко висели над водой. Даже в такие бурные дни, как этот, белая мебель освещала дом без электричества.

Джулия бросилась к окну и выглянула наружу. Ее взгляд скользнул влево, где на ветру мягко покачивались качели. Крыльцо защищало его от дождя. Она потянулась к ручке.

Я поставил сумку с собакой и отнес Симону к ее белой колыбели. Она все еще крепко спала.

— Слишком штормит. Мы можем выйти на улицу завтра.

Джулия надула губки, выглядя как подросток, которым я пытался притвориться она не была. Иногда мне удавалось забыть, особенно когда она занималась детьми и лежала в постели, но я не всегда добивался успеха.

Даниэле стоял рядом с ней. Она протянула ему руку, и он взял ее. Я замер, мое сердце сжалось чуть сильнее. С улыбкой она подвела его к сумке и выпустила собаку. Она медленно выползла наружу, оглядываясь по сторонам.