Это не было хорошо. Язык тела Джулии ясно дал это понять.

— Что еще?

— Проводи время со мной и детьми. Семейное время. Возвращайся домой к ужину, оставайся дома в воскресенье. Я хочу узнать тебя, что ты любишь делать в свободное время, что тебе нравится делать.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз делал что-то, что доставляло мне удовольствие и не касалось моей работы.

— Только не говори мне, что тебе ничего не нравится, кроме работы. Должно же быть что-то еще, чем ты наслаждаешься, кроме пыток и убийств.

Такая раскованная в своих словах. Это был глоток свежего воздуха. Я промурлыкал, крепче обхватив ее голову.

— Я хорош в обоих.

— Я в этом не сомневаюсь, — прошептала она, дрожа. — Я люблю рисовать и заниматься пилатесом.

Мои пальцы на ее шее разжались.

— Рисовать?

— Да, рисовать. Натюрморт, пейзажи, животных. Я не очень хорошо разбираюсь в человеческом теле, но пытаюсь это улучшить. Вот что было в огромном пакете. Мои холсты.

Я не обратил особого внимания на вещи Джулии. Возможно, мне следовало проявить элементарный интерес к жизни моей жены, прежде чем втягивать ее в эту неразбериху, которая была моей собственной.

— И пилатес помогает мне оставаться в форме, и так же это хорошо для моего психического здоровья, — она замолчала. — Ты смотришь на меня так, будто я несу чушь.

— Это не так, — сказал я. — Ты просто продолжаешь меня удивлять.

— В хорошем или плохом смысле?

— Хорошем.

Она пожала плечами.

— Это хорошо.

Так оно и было. Но хорошие вещи всегда имеют свою цену.

— Ты рисовала с тех пор, как переехала сюда?

— Нет, я была занята обустройством, а дети и Лулу держат меня в напряжении, — она задумчиво склонила голову набок. — И мне необходима комната, чтобы рисовать. Испарения нужно сдерживать.

— Рядом с моим кабинетом есть свободная комната. Из неё открывается прекрасный вид на сад и прямой выход на террасу.

Лицо Джулии просветлело. Она наклонилась и положила подбородок на скрещенные руки у меня на груди.

— Спасибо.

— Как обстоят дела между тобой и моими детьми?

Ее губы сжались, но я не был уверен почему.

— Что случилось?

— Ничего, — ответила она, хотя это было очевидно. — Мы с детьми все больше узнаем друг друга. Думаю, что смогу завоевать доверие Даниэле через Лулу, и сегодня Симона позволила мне держать ее без слез.

— Насчет собаки…

Джулия снова резко села.

— Я не хочу отдавать Лулу и не стану запирать ее в комнате. Это несправедливо по отношению к ней. И вообще, что у тебя с ней?

— Кроме того, что она не очень хорошо обучена?

— Вряд ли это ее вина. Неужели Гайя никогда не занималась с ней?

Я напрягся.

— Собака появилась в тяжелое время.

— Думаю, Лулу хороша для этой семьи, и она мне действительно нравится.

— Тогда оставь ее, но тренируй.

— А Элия останется моим телохранителем?

— Конечно, он хороший кандидат.

— Потому что он не интересуется женщинами.

Я прищурился, гадая, как именно она узнала об этом. Она не поняла выражения моего лица. Беспокойство исказило ее лицо.

— Ты ведь знал, верно?

— Конечно, именно поэтому ему позволено быть твоим телохранителем.

Джулия фыркнула.

— Доверие?

Я мрачно улыбнулся, потом смочил большой палец и прижал его к маленькому розовому бугорку, который дразнил меня с самого начала между этими пухлыми губами.

— Мы будем работать над этим. Но даже если я доверяю тебе, это не значит, что я буду доверять любому мужчине рядом с тобой.

Я погрузил большой палец между ее складок, собирая ее влагу, прежде чем снова провести им по клитору.

Джулия откинулась назад, упершись руками в мои бедра, давая мне лучший доступ и прекрасный вид. Ее улыбка стала дразнящей, когда мой член коснулся ее нижней части спины.

— Не такой уж он и старик, а?

Я закружил большим пальцем быстрее, наслаждаясь тем, как двигаются бедра Джулии, следуя за моим пальцем. Мне было чуть за тридцать, и я определенно не был стар, хотя и чувствовал это в последние несколько месяцев, особенно по сравнению с Джулией.

— Мне нужно многое восполнить.

Любопытство мелькнуло в ее взгляде, заставив меня пожалеть о своих словах.

— Отсоси мне, — приказал я, прежде чем она успела спросить. Она приподняла бровь, скривив губы в притворном негодовании. Черт, она была чертовски хороша.

— Сначала скажи мне, чем тебе нравится заниматься. Хобби.

— Кроме того, что есть твою киску?