Глаза Серафины наполнились слезами, но она покачала головой.

         Сэмюэль с ошеломленным видом ввалился внутрь.

         Лицо Серафины болезненно исказилось, прежде чем она посмотрела на меня.

         — Пожалуйста, позволь нам уйти, дядя. Эта война из-за меня, и я могу сказать, что не хочу ее. Не хочу, чтобы за меня мстили. Не лишай моих детей их отца. Я отправлюсь с Римо в Лас-Вегас, где мое место, где место моим детям. Пожалуйста, если чувствуешь вину за то, что случилось со мной, если хочешь спасти меня, тогда сделай это. Позволь мне вернуться в Вегас с Римо. Это не должно быть бесконечной спиралью кровопролития. Это может закончиться сегодня. Для твоих детей, для моих. Позволь нам уйти.

         Ее глаза умоляли меня, но я отвел взгляд и посмотрел на Римо. Моя ненависть вспыхнула ярче, чем когда-либо, понимая, что он взял больше, чем мы когда-либо ожидали.

         — Она говорит от имени Каморры?

         — Да. Ты вторгся на мою территорию, а я на твою. Мы квиты.

         — Вовсе нет! — взревел Сэмюэль, делая шаг вперед и покачиваясь.

         Римо приподнял пистолет на пару сантиметров, и мои пальцы сжались ещё сильнее.

         Одной пули было достаточно... для чего именно? Превратить Римо в мученика, ради которого его братья и Каморра пойдут на войну? Потому что его убийство не вернет нам Серафину.

         — Ты похитил мою сестру и сломал ее. Превратил в свою ебаную марионетку. Мы не закончим, пока я не встану над твоим выпотрошенным трупом, чтобы моя сестра наконец освободилась от тебя.

         Серафина была на грани слез.

        — Сэм, не делай этого. Я знаю, ты не понимаешь, но мне нужно вернуться в Вегас с Римо, ради себя, но что более важнее ради моих детей.

         — Я знал, что ты должна была избавиться от них, — сказал Сэмюэль.

         Возможно, близнецы изменили чувства Серафины к Римо, усилили ту извращенную связь, которую они разделяли. Дети меняют все, я это знал.

         — Отправь их с ним в Лас-Вегас. Они Фальконе, но не ты Фина. Освободись от них и от него. Ты можешь начать новую жизнь, — сказал Пьетро.

         Серафина покачала головой:

         — Куда мои дети, туда и я. Тебе не кажется, что я уже достаточно настрадалась за все ваши грехи? Не превращайте меня в очередную пешку в своей шахматной партии. Освободите меня, — она снова повернулась ко мне. — Дай нам уйти. Однажды ты подвел меня, и теперь я потеряна для тебя. Но, пожалуйста, позволь мне привести моих детей в семью, которая будет их любить. Позволь мне привести моих детей домой. Ты в долгу передо мной.

         Я был обязан ей защитой в день ее свадьбы и более быстрым спасением, но сейчас я не был ей обязан, и все же чувствовал, что должен.

         — Если я позволю тебе уехать сегодня, ты будешь предательницей. Ты перестанешь быть частью Наряда. Станешь врагом. Ты больше не увидишь свою семью. Не будет мира с Каморрой. Эта война только началась.

         — Когда закончится эта война, дядя?

         Я встретился взглядом с Римо. Он ни о чем не жалел. Война между Каморрой и Нарядом никогда не закончится, определенно не в моей жизни.

         Я часто представлял себе, как освободил Серафину, убив человека, который ее мучил. Это было моей движущей силой.

         Все отошло на задний план: ошеломленное выражение лица Сэмюэля, страдание Пьетро, ярость Данило, когда я смотрел в глаза своей племянницы.

         Речь шла о мести. Мести за нее. Мести, которую она не хотела.

         Я должен был освободить ее, но не из-за нее, а из-за Вэл и моих детей, из-за Инес и Софии. Нам нужно было отпустить ее, потому что Серафина уже была потеряна. Возможно, мы потеряли ее в тот момент, когда Римо украл ее. Может, все месяцы надежд были потрачены впустую. Серафина сделала свой выбор, и сегодня я должен был сделать свой.

         Я бы не стал втягивать Наряд в кровавую войну с Каморрой ради нее, особенно когда она выбрала жизнь с Римо. Нино и его братья отомстят, если я убью Римо. Я бы с радостью сделал это, если бы это послужило целью, но нет: Серафина никогда не вернется к нам, а ее дети всегда были Фальконе.

         Я буду защищать людей, которые хотят моей защиты, которые нуждаются в ней больше, чем Серафина.

         — Уходите, — холодно сказал я.

         Данило дернулся, шок отразился на его небритом лице.

         — Ты же не серьезно, Данте. Ты не можешь их отпустить.

         Я понимал гнев Данило, его жажду мести, но ни он, ни я не могли получить того, что хотели, ни сегодня, возможно и никогда.

         — Освободи меня, — повторила Серафина.

         — Уходите.

         — Спасибо.

         — Не благодари меня. Не за это.