Я вонзил кончик ножа ему в подмышку, зная, что это одно из самых чувствительных мест. Римо напрягся, но не издал ни звука, его взгляд не отрывался от моего. Он был хорошо знаком с болью. Его отец, вероятно, воспитывал его так же, как и мой. Он станет настоящим вызовом.

         — В конце концов, все умоляют.

         Рот Римо стал еще шире.

         — А ты?

         Я скорее умру, чем стану молить кого-то о пощаде.

         — Не сравнивай меня с собой. Мы совсем не похожи.

         Римо рассмеялся.

         — Ох, но мы похожи. Этот блеск в твоих глазах я ощущаю каждый раз, когда подношу нож к чьей-то коже. Это, блядь, самое лучшее. Ты действительно считаешь себя лучше только потому, что прячешь своего монстра за чертовым костюмом-тройкой?

         — Римо, ты еще встретишься с моим монстром, не переживай. В отличие от тебя, я не насилую девушку, ради получения власти.

         Я вонзил нож ещё глубже в его подмышку, а затем жестом пригласил Данило подойти с зажигалкой.

         Спустя несколько часов я вымыл руки.

         Сэмюэль покачал головой и пробормотал:

         — Когда этот ублюдок начнет просить милостыню? Нахуй это.

         Я взглянул на Римо, который лежал без сознания на залитом кровью полу. Он снова потерял сознание, но не издал ни звука, только время от времени вздыхал или скрипел зубами.

         Сэмюэль вышел в коридор, я последовал за ним и запер камеру.

         Пьетро и Данило ждали в коридоре, оба потные и растрепанные, как и мы с Сэмюэлем. Рубашка прилипла к коже, а под ногтями запеклась кровь.

         — Он сильный ублюдок, — сказал Пьетро, вытащив из кармана сигарету и закурил.

         — Возможно, боль его и не беспокоит, но он покажет свою реакцию, когда я заставлю его смотреть, как отрезаю ему член сантиметр за сантиметром, — прорычал Данило.

         Для этого было уже поздно.

         — Я переночую здесь. Не уйду, пока Римо не умрет.

        Пьетро, Данило и Сэмюэль согласно кивнули.

         — Один из нас должен следить, — предложил Пиетро.

         — Я начну, — быстро сказал Сэмюэль. — Я все равно слишком заведённый, чтобы спать.

         — Хорошо.

         Мы направились в спальню и легли на раскладушки. Я закрыл глаза. Несмотря на удовлетворение, которое я испытывал, мучая Римо, я не мог дождаться, когда он умрет, когда все это наконец закончится.

***

         Меня разбудил чей-то крик. Я дернулся на раскладушке, на секунду потеряв ориентацию. Пьетро встретил мой пристальный взгляд с другого конца комнаты. Данило не было.

         Я вскочил на ноги и побежал в камеру пыток. Черт, неужели Римо освободился сам? Он был тяжело ранен. Я даже представить себе не мог, что у него хватит сил встать на ноги.

         Когда мы с Пьетро ворвались в камеру, в центре ее стоял Данило. То, что я увидел, заставило меня замереть. Серафина находилась внутри камеры, прикрывая Римо своим телом, ее одежда пропиталась его кровью.

         — Ты не должна находиться здесь, голубка. Это не для девушек, — попытался урезонить Серафину Пьетро.

        Он не мог видеть то, что видели мы с Данило. Что Серафина выбрала чью-то сторону, и не нашу.

         — Где Сэмюэль? — спросил я.

         Я его нигде не видел. Я не мог себе представить, чтобы Серафина причинила боль своему близнецу, но, возможно, я недооценил способности Римо манипулировать ею и его власть над ней.

         Серафина сунула руку под кардиган и вытащила два пистолета, направив их прямо на нас.

         Я легонько положил руку на свой пистолет, но не смог заставить себя направить его на племянницу. Римо изо всех сил пытался встать, но у него не было оружия.

         — С Сэмюэлем все будет в порядке. Он отключился за диваном, — сказала Серафина.

         Лицо Пьетро исказилось от осознания ужаса.

         — Фина, ты через многое прошла. Опусти пистолет.

         Серафина спустила предохранитель.

         — Прости.

         За то время, что я был Капо, мне пришлось сделать много тяжелых выборов. Сегодня произошло самое худшее. Я достал пистолет одновременно с Данило. Серафина нажала на курок, и Данило вздрогнул, его рука взлетела вверх, хватаясь за кровоточащее пятно на руке.

         — Ни единого движения.

         Римо придвинулся ближе к Серафине, и его глаза встретились с моими. Он казался почти потрясённым, будто тоже был застигнут врасплох этими событиями.

         — Мы только хотим уехать. Никто не должен пострадать, — прошептала Серафина.

         — Голубка, — прохрипел Пьетро. — Ты ничего не должна этому человеку. Он изнасиловал тебя. Я знаю, что эмоции могут запутаться в такой ситуации, но у нас есть люди, которые могут тебе помочь.