Прошел еще один день, и мне снова принесли еду и воду. Они вполне могли плюнуть в мою провизию, но я слишком хотел есть и пить, чтобы быть привередливым. Мои мысли становились все более и более запутанными.

Когда Лука открыл дверь в очередной раз, выражение его лица ничего не выдало.

– Что теперь? – спросил я.

– Я тебе не доверяю. Но я доверяю своей дочери, и она хочет, чтобы тебя освободили.

Я оживился. Не мог поверить, что Марселла и вправду убедила своего старика.

– Должен сказать, я удивлен.

Губы Луки сжались в тонкую линию.

– Я все еще верю, что ты заслуживаешь смерти за сделанное, но страдала Марселла, и это ее решение.

Я встал.

– Ты и в самом деле собираешься отпустить меня? И как я должен это воспринять? Что насчет твоих солдат, разве они не разозлятся, что ты освободил их врага?

– Если бы ты убил одного из моих солдат во время боя, я бы лишил тебя жизни, что бы ни говорила Марселла, но ты этого не сделал. Ты даже убил другого байкера. Мои люди хотят, чтобы Семья была сильной, и, если я скажу им, что ты сделаешь нас сильнее, они в конце концов привыкнут к тебе.

– Сомневаюсь, – пробормотал я.

Последние несколько лет противостояния между мотоклубом и Семьей становились все более кошмарными. Между нами было слишком много вражды. Потребовались бы годы, чтобы преодолеть ее, если у нас вообще получилось бы.

Лука прищурился.

– Марселла сказала, что ты готов сотрудничать, набирать байкеров, готовых работать с нами, и устранять тех, кто все еще представляет опасность для Марселлы.

– Все верно. Но я чертовски уверен, что не дам тебе клятву, Витиелло. Я делаю это ради Марселлы, но у меня все еще есть гордость.

– Ты и вправду думаешь, что в состоянии вести переговоры?

Я встретил его пристальный взгляд.

– Если тебя это не устраивает, убей меня. Я люблю твою дочь. Мужчина, которого она встретила и в которого влюбилась, обладает твердостью характера и гордостью. Я не стану кем-то другим только из-за того, что ты решил меня пощадить. Я буду работать с тобой, а не на тебя, и буду делать это с радостью, потому что это укрепит позиции Марселлы в Семье. На этом все. Если тебе это не нравится, немедленно всади мне пулю в голову и избавь нас обоих от болтовни.

Лука кивнул. Может, он просто согласился покончить со мной. Этого человека невозможно было прочесть.

– Ты не трус. И мне плевать, как ты это называешь, пока ты не сделал ничего, что бы навредило Семье, особенно Марселле. Мне даже плевать, есть ли у тебя дела на стороне, пока это не мешает моему бизнесу. У Семьи достаточно денег, чтобы немного пожертвовать.

Я стиснул зубы от его снисходительного тона, хотя был рад, что он предоставил мне такую возможность. Я бы все равно попытался заработать деньги на старых контактах. Я не собирался брать деньги Витиелло.

– Ты не был так любезен, когда дело дошло до «Тартара», пытающегося продать наркотики и оружие на твоей территории.

– Твой клуб наводнил мои клубы и улицы дерьмовыми наркотиками, ссылаясь на то, что это дрянь Семьи. Не говоря уже о том, что вы пытались вмешаться в мой бизнес и сожгли один из моих складов. – Лука замолчал, свирепо глядя на меня. – Возможно, ты не помнишь, но, когда твой отец был президентом отделения «Джерси», твой клуб все еще занимался торговлей людьми. Полиция выловила из Гудзона несколько мертвых проституток и начала задавать мне вопросы. Я предупреждал твоего отца, чтобы он прекратил это дерьмо, но он при помощи секс-рабынь финансировал торговлю оружием.

Эрл упоминал что-то похожее. В то время главное отделение в Техасе все еще занималось торговлей людьми, но у них было слишком много проблем из-за русских и мексиканцев, поэтому поставки прекратили. К счастью, это произошло за много лет до того, как я стал частью клуба.

– Не притворяйся, что ты убил моего отца, потому что тебе было жаль бедных секс-рабынь. В тот день ты жаждал крови. Ты просто хотел убивать, а мой отец и его братья по клубу стали удобной мишенью.

– Я не отрицаю этого. И чертовски уверен, что не стану извиняться за это. Твой отец заслуживал смерти, и он бы тоже без колебаний убил меня. Оглядываясь назад, я бы убедился, что тебя там нет, чтобы ты не смог наблюдать за этим.

Я предположил, что услышал извинение, которое Лука Витиелло способен был принести. Марселла упомянула, что ее отец не имел привычки извиняться. Мы замолчали и просто смотрели друг на друга. В глазах Луки отразились то же недоверие и отвращение, что и у меня.

– Черт, это кажется неправильным.

– Я не нуждаюсь в твоей гребаной клятве, но хочу, чтобы ты дал слово, что не причинишь вреда Марселле и поможешь нам с другими байкерами.

– Даю тебе слово. Удивлен, что тебя это волнует. Разве слово байкера чего-нибудь стоит в твоих глазах?

Лука пожал плечами.

– Если ты не сдержишь слово, я все еще могу выследить твоего брата Грея.