Я уже созвал собрание с каждым членом Семьи, который находился поблизости и имел возможность присутствовать сегодня. Некоторые из моих младших боссов и их солдат находились слишком далеко, чтобы присоединиться к поискам. Амо подошел, сжал мое предплечье, в его глазах пылала ярость.

– Позволь мне принять участие в поисках и уничтожении «Тартара». Мне не нужна защита. Я хочу спасти Марси и убить каждого ублюдка, причинившего ей боль. Я хочу превратить их тела в кровавое месиво.

Сын был почти с меня ростом, и ярость в его серых глазах, моих глазах, сейчас напоминала мне меня как никогда прежде.

Защищать его больше не представлялось возможным. Я кивнул и сжал его плечо. Я не смог защитить Марселлу и не мог больше защищать Амо.

– Мы будем сражаться бок о бок.

Лицо сына наполнилось решимостью и гордостью. Наверно, мне следовало раньше позволить ему стать частью операции. Это его первое настоящее задание, более рискованное, чем все, с какими мы сталкивались за последнее время.

Мое сердцебиение участилось, когда я пересек порог нашего особняка тридцать минут спустя. Маттео и Амо стояли рядом, но сообщить новость Арии стало моим бременем. Валерио бросился вниз по ступенькам, широко улыбаясь, но один взгляд на меня, и выражение его лица изменилось.

– Что такое?

Я жестом приказал Амо и Маттео позаботиться о нем. Он был слишком мал для ужасных подробностей, но ему тоже следовало узнать правду. Тем не менее сейчас все мое внимание было приковано к Арии.

Я последовал за тихим пением на кухню, где и нашел жену. Она дула на пар над чашкой чая, читая журнал. Я не ожидал увидеть, как она готовит. Ария была худшим поваром в мире. Ее светлые волосы были собраны в беспорядочный пучок, несколько непослушных прядей обрамляли ее великолепное лицо. Марселла унаследовала красоту Арии и ее глаза, но черные волосы были от меня.

Мы с Арией были женаты уже двадцать четыре года, дольше, чем оба прожили друг без друга. Она была все так же прекрасна, как и в день нашей свадьбы, возможно, даже больше. Но что делало ее еще красивее, так это ее способность любить так сильно, как никто, кого я когда-либо знал, и именно по этой причине новость о дочери могла сломить ее.

– Ария, – выдавил я. Каждая клетка моего тела восставала против нарушения ее спокойствия той омерзительной правдой, которую даже я с трудом мог вынести. Я поклялся не причинять никакого вреда ни ей, ни нашей семье и потерпел колоссальную неудачу.

Ария обернулась с мягкой улыбкой, которая исчезла при взгляде на мое лицо. Она знала меня как никто другой, каждое подергивание моего нерва и скрытый за ним смысл. Я мог только представить, каким было выражение моего лица.

Ария медленно поставила чашку, ее глаза наполнились беспокойством.

– Что-то случилось?

Как я ей это скажу? Я хотел солгать, хотя бы ради ее защиты. Я не был человеком, избегающим жестокой правды или чего бы то ни было еще. Я видел и совершал слишком много ужасных вещей, чтобы бояться, но в этот момент я был чертовски напуган.

– Ты помнишь мотоклуб «Джерси»?

Ее брови сошлись на переносице.

– Ты убил их всех, когда я была беременна Марселлой.

Мое сердце сжалось. Разумеется, она помнила. Тогда я действовал из чистого отчаяния и ярости, не думая о последствиях своих действий. Я хотел калечить и убивать, а эти байкеры показались идеальной мишенью. Они уже нападали на склады Семьи и убивали моих солдат, так что были далеко не невинны, но в то время я бы убил их, даже если бы они не были к этому причастны.

Мои действия десятилетиями оставались безнаказанными, но теперь Марселла расплачивалась за мои грехи.

– В последние несколько лет они восстанавливали свое отделение.

Ария кивнула, потому что я уже упоминал их после определенного случая, когда одна из их безумных атак вызвала много проблем.

– Лука, ты меня пугаешь. Что произошло? Зачем ты мне про них говоришь?

Я подошел к ней и коснулся ее плеч.

– Марселла, ее похитили…

Ария сделала шаг назад, ужас исказил ее лицо.

– Нет.

– Ария…

– Нет, – прошептала она. Она начала дрожать и пятиться, пока не уперлась спиной в кухонный стол. Из ее глаз брызнули слезы. Она прикрыла дрожащей рукой рот, хватая воздух, когда крик боли вырывался из нее. Мне хотелось прикоснуться к ней, утешить ее, но я не был уверен, хочет ли она моих прикосновений. Это я был во всем виноват. Марселла стала мишенью из-за моих действий в прошлом.

– Она жива, – сказала она утвердительно, а не спросила, будто ее слова могли превратить это в правду.