Я стянул боксеры и толкнул Марселлу к кровати. Она вызывающе улыбнулась и раздвинула свои длинные ноги. Я схватил ее за лодыжки и притянул к себе, прежде чем врезаться в нее одним сильным движением. Она все еще была напряжена, ее лицо исказилось от дискомфорта, но я подождал всего секунду, чтобы ее стенки приспособились к моему члену. Мои яйца яростно бились о ее киску, а бедра о ее задницу, пока не покраснели. Но этого было недостаточно, и никогда не могло быть. Я жаждал видеть ее лицо, я хотел видеть его каждое утро, когда просыпался, и каждую ночь, когда засыпал. Перевернув ее, я навис над ней. Ее глаза прожгли дыру в моей душе и сердце.

– Черт, – прорычал я. – Я не могу, мать твою, потерять тебя.

После секса она лежала в моих объятиях, ее дыхание было размеренным. Скоро я должен был встать и отправиться на собрание.

– Я боюсь умереть, боюсь, что они сделают мне еще больнее, Мэддокс, – прошептала Белоснежка так тихо, что сначала я не был уверен, что правильно ее расслышал. У нее были все основания бояться.

– Я здесь, – пробормотал я, целуя ее в шею. Ее забинтованное ухо насмехалось надо мной, показывая правду.

Дыхание Марселлы выровнялось, и я встал, чувствуя, как излишняя нервозность овладевает телом. Спускаясь по лестнице, я пересекся с Гуннаром. Он хлопнул меня по плечу.

– Ты проводишь слишком много времени с ней. Все это заметили. Скоро ты должен будешь сделать выбор.

– Я сделал свой выбор много лет назад, – сказал я, указывая на свою байкерскую жилетку. – «Тартар» течет в моей крови.

Гуннар пожал плечами.

– И все-таки. Некоторые парни недовольны. Сегодняшнее собрание – твой шанс их успокоить.

– К черту их. Я пролил за этот клуб больше крови, чем кто-либо другой.

– Успокойся. Я просто говорю.

Если такой человек, как Гуннар, уже начал остерегаться меня, то мне стоило быть осторожным. Когда спустя пять минут мы с Гуннаром зашли в комнату для собраний, большинство членов клуба уже сидели за столом, а остальные прислонились к стенам. В основном кивки, которыми меня приветствовали, были такими же дружелюбными, как и в прошлом, но я заметил недоверие нескольких парней. Судя по выражению лица Коди, он, скорее всего, говорил обо мне много дерьма. Эрл, как обычно, сидел во главе стола. Я занял свое место рядом с ним, но он сделал вид, что не заметил меня. В прошлом у нас случались ссоры, особенно когда я был вспыльчивым подростком, но это никогда не казалось концом для наших отношений. Однако теперь я чувствовал, что между нами образовалась пропасть, которую было нелегко преодолеть. Я не знал, как закрыть эту пробоину, и не был уверен, что хотел.

К моему удивлению, Эрл не начал собрание с самой очевидной темы: похищения. Вместо этого он решил обсудить новые маршруты транспортировки оружия и возможное сотрудничество с другими мотоклубами. Учитывая, скольких мы убили за эти годы, я сомневался, что найдется достаточно желающих вести с нами дела, даже если мафия Восточного побережья оставалась нашим общим врагом.

Я был близок к тому, чтобы выплеснуть все накопившееся эмоции, когда мы, наконец, перешли к следующей теме.

– Как насчет того, чтобы обсудить Витиелло прямо сейчас? – сказал я, не сумев скрыть раздражение.

Послышалось несколько смешков от стариков, которые, по-видимому, вспомнили мои подростковые годы, когда я постоянно перебивал Эрла и пару раз был отстранен за импульсивные порывы.

Глаза дяди, полные ярости, впились в меня.

– Сейчас нам нечего обсуждать. Витиелло не может слезть со своего высокого трона, и пока это будет продолжаться, итальянская шлюха остается с нами.

Оскорбление вызвало во мне новую волну ярости, которую я с трудом подавил. Я стукнул кулаком по столу.

– «Тартар» не пытает женщин. Мы разбираемся с нашими врагами, а не с их детьми. Наша цель – Витиелло, и он предложил нам себя. Давай наконец отомстим. Время пришло. Я призываю к голосованию.

Эрл откинулся на спинку кресла, но его наигранное спокойствие никого не обмануло. В его глазах отразилась та же ярость, что и у меня. Он бы накричал на меня в ответ и отказался голосовать, если бы это не заставило его выглядеть слабым.

– Тогда давайте проголосуем, – произнес он с жестокой улыбкой. – Кто голосует за то, что мы должны держать шлюху Витиелло до тех пор, пока Лука Витиелло не проявит к нам уважение, которого мы заслуживаем, и пока не получит сполна за всех братьев, которых он пытал и убил. Или голосуйте против, если хотите поскорее положить конец этому ради него и его отродья.

Я стиснул зубы. Судя по его формулировке, голосование уже было проиграно. Я видел это по выражению лиц моих клубных братьев и их кивкам. Как и ожидалось, только трое проголосовали «против»: Гуннар, Грей и я, в то время, как остальные, более десяти человек, проголосовали за то, чтобы оставить Марселлу и позволить Луке страдать из-за нее. Вероятно, мне стоило это предвидеть. За последние годы байкеры из клуба с более умеренными взглядами либо стали «Кочевниками», либо присоединились к небольшим отделениям «Тартара» в Техасе или на севере, потому что не хотели участвовать в планах мести. Оставшиеся члены клуба были неизменно преданы Эрлу и придерживались его радикальных взглядов.

Когда собрание закончилось, я остался в своем кресле, наблюдая, как парни отправились в бар, чтобы отпраздновать успешное собрание. Гуннар похлопал меня по плечу, проходя мимо.