— Потому что Аврора не донесла на тебя. Я знаю, что ты последовал за ней в Нью-Йорк и на гоночную трассу. Я не знаю, чего ты от нее хочешь. Что еще я знаю, так это то, что Аврора — хорошая девушка с большим сердцем, и тебе следует держаться от нее подальше. Разрушай чью угодно жизнь, но не моей дочери.

Ни папа, ни Нино не встали на мою защиту, и, честно говоря, у них не было для этого причин.

— Почему я должен быть злодеем во всем этом? Может быть, на этот раз я хороший парень. Может быть, я пытаюсь защитить Аврору, чтобы предотвратить повторение того, что случилось с Гретой.

Сожаление промелькнуло на лице отца. Я понял. Я тоже винил себя за ночь нападения на Грету. Ее следовало защитить. Если бы папа или я присутствовали при этом, этого бы не случилось.

— Я несу ответственность за ее защиту, и будь уверен, что, когда я подумаю, что ты представляешь опасность, я без колебаний защищу ее от тебя любой ценой.

— Невио всего лишь хочет быть хорошим другом для Авроры. Она для него как семья, — твердо сказал папа, не сводя с меня глаз.

Фабиано глубоко вздохнул и медленно кивнул. Бросив последний предупреждающий взгляд, он ушел. Папа покачал головой, резкие складки вокруг его рта говорили мне, что этот разговор далек от завершения.

— Из-за тебя мне приходится лгать Фабиано, — наконец выдавил из себя папа.

— Я никогда не просил тебя об этом. Ты делаешь это не для меня. Ты делаешь это, чтобы сохранить мир между Фабиано и нашей семьей.

— Он убил бы тебя, если бы узнал правду, — сказал Нино. Папа, казалось, боролся со своим гневом.

— Он попытался бы, но безуспешно.

Папа вскочил на ноги.

— Однажды между нашими семьями была смертельная схватка, черт возьми. Я поклялся, что больше никогда не позволю этому зайти так далеко. Разве у тебя нет никаких границ, которые ты бы не переступил?

— Я бы не стал нападать на него. Я бы только защищался.

Папа подошел ко мне.

— Тебе нужно научиться контролировать себя. Ты превратишь все в руины, если не сделаешь этого. Ты этого хочешь?

Я ничего не сказал. В руины играть было веселее, но я не хотел навредить нашей семье.

— Я такой же, как ты, папа. Не понимаю, чему ты удивляешься.

— Когда я был в твоем возрасте, я воевал за нашу территорию.

— Ты говоришь так, будто это плохо. Ты мог годами выпускать на волю своих внутренних демонов. Я бы хотел быть на твоем месте. Убей или умри. Каждый день битва желаний.

— Это было не ради забавы.

— Но держу пари, тебе понравилось многое из этого.

— Да, но я также знал, когда этого было достаточно, когда мне приходилось сдерживать себя ради своей семьи. Смог бы ты позаботиться об Адамо и Савио так, как это сделал я?

Я даже не мог позаботиться о Баттисте, и я участвовал в войне не для того, чтобы стать Капо.

— Ты бы растворился в безумии убийства и забыл обо всем остальном, — проворчал папа. Я боялся, что он не ошибся.

— Я неугомонен, — сказал я просто потому, что это было правдой. — Такая война, как эта, наконец-то утолила бы мою жажду крови.

— Или это сделало бы тебя зависимым, — сказал Нино.

— Не в нашей природе сидеть сложа руки, как домашняя кошка, и ждать, когда ее покормят. Нам нужно поохотиться.

— Ты постоянно ходишь в рейды с Алессио и Массимо, и у тебя есть задания для Каморры. Тебе не нужно слишком часто сдерживать себя, — сказал Нино.

Папа нахмурился.

— Если ты так отчаянно хочешь войны, отправляйся в Италию и помоги тамошней Каморре.

Это пробудило мой интерес. Я знал, что Каморра в Италии подвергалась нападкам со всех сторон. Полиция и другие итальянские мафиозные семьи и кланы из других стран, таких как Албания или Сербия.

— Твой отец не это имел в виду, — сказал Нино. — И твоя мать никогда не простила бы ему, если бы он отправил тебя туда.

Папа схватил меня за плечо, выражение его лица было суровым, но глаза были умоляющими, почти нежными.

— Просто возьми себя в руки, Невио. Ради нашей семьи, а если этого недостаточно, то ради Авроры.

ГЛАВА 26

Невио

После напряженного ужина я попытался поговорить с Авророй наедине, что оказалось непросто, поскольку Фабиано и папа наблюдали за нами, как ястребы. Она нервничала весь ужин, и кто-нибудь точно заметил бы, если бы она продолжала в том же духе.

В конце концов Массимо, Алессио, Аврора и я направились в сад, и я воспользовался своим шансом загнать Рори в угол.

— Тебе нужно перестать вести себя подозрительно, — пробормотал я.

Она прищурилась.

— Мне не нравится всем лгать. Я придумываю для тебя кучу лжи, и я ненавижу это. Не говоря уже о том, что Карлотта сердится на меня, потому что ей теперь тоже приходится нянчиться с твоим ребенком. Этот дом лжи обрушится на нас.

— Нет, если мы будем осторожны.

Она со вздохом покачала головой.

— Все будут в ярости, когда узнают, что мы им солгали.

Я провел рукой по волосам.