— У меня был любящий дом, самая лучшая семья, о которой только можно мечтать в нашем мире и за его пределами, но со мной не происходит ничего хорошего, поверь мне.

— Может быть, ты говоришь так потому, что просто признать это проще, чем работать над собой.

— Может быть, — пробормотал он, но я могла сказать, что он не думал, что это так.

Баттиста перестал грызть свое кольцо и теперь с интересом смотрел на нас. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Пока у него было только два зуба — верхние резцы.

— Он заплачет, если я возьму его на руки.

— Он никогда не отреагирует иначе, если ты не установишь с ним связь.

Невио протянул руку к кроватке и вынул из нее Баттисту. Несколько секунд Баттиста только смотрел на него, затем его нижняя губа задрожала, и у него вырвался крик. Невио немедленно повернулся ко мне, как будто хотел передать мне своего сына.

Я отступила назад и подняла ладони.

— Ты обещал позаботиться о нем. Если ты всегда сразу будешь сдаваться, это не сработает.

Невио кивнул.

— Иди спать. Я с ним разберусь. Полагаю, мне придется спать на диване. Или ты разделишь со мной свою постель?

Я слегка улыбнулась ему.

— Диван удобный. На столе ты можешь найти все для его бутылочек. Обычно он просыпается три раза за ночь, чтобы выпить их. Иногда ему хочется немного поиграть, прежде чем снова заснуть, особенно после последнего приема.

Я обернулась, несмотря на то, что крики Баттисты задели меня за живое. Когда дверь моей спальни захлопнулась, я глубоко вздохнула. Мне нужно было вставать самое позднее в пять, но я не была уверена, что смогу заснуть, если Баттиста будет продолжать так плакать. Невио нужно было поговорить с ним и показать Баттисте, что он в безопасности. Сможет ли он это сделать?

Я не была уверена. Я приготовилась ко сну и легла. Баттиста продолжал плакать еще пятнадцать минут, но потом успокоился. Наконец я заснула.

Посреди ночи меня разбудили крики. Обычно Баттиста сигнализировал о своем голоде мяуканьем и тихими вскриками. Раз он так громко кричал, значит Невио проигнорировал эти первые признаки. Я встала и прокралась в гостиную. Свет был включен. На кофейном столике лежала Nintendo Switch (прим. игровая приставка) с включенным на ней шутером. Баттиста все еще был в своей кроватке, но Невио там не было. Я взяла его и последовала за светом на кухню, где Невио готовил бутылочку. Он был только в боксерах, демонстрирующих мышцы верхней части тела и ног, но на этот раз кое-что еще привлекло мое внимание. На нем были наушники, и я могла слышать громкие звуки хэви-метала из динамиков даже с расстояния в несколько шагов. Неудивительно, что он не слышал Баттисту, если они были у него все это время включены и он был занят компьютерными играми.

Невио обернулся с бутылочкой. Его глаза с медленной улыбкой оглядели меня с головы до ног. Мой пульс участился от гнева. Я не стала брать бутылочку. Вместо этого я передала ему Баттисту, затем вытащила наушники из его ушей и бросила их на стол. Я не могла вымолвить ни слова. Я была так зла на него.

Я развернулась и зашагала обратно в свою комнату. Я была на нервах и сомневалась, что смогу заснуть в ближайшее время. По крайней мере, крики Баттисты прекратились почти мгновенно.

Я уставилась в темный потолок, размышляя, почему бы мне завтра не пойти к Римо и Серафине и не рассказать им правду. Ничто не указывало на то, что Невио скоро станет ответственным родителем. Я не смогла бы сделать это одна. Это не входило в мои обязанности. За то короткое время, что я заботилась о Баттисте, он уже привязался ко мне, но мне было всего восемнадцать. Я не могла стать приемной матерью.

Скрипнула моя дверь, и в тусклом свете из коридора появился Невио.

— Если ты думаешь, что я собираюсь целоваться с тобой сейчас, ты сумасшедший, — хрипло прошептала я.

Он подошел ко мне и опустился на мой матрас. Я была полна решимости дать ему пощечину, если он пошевелится.

— Где Баттиста? — спросила я.

— Он заснул в своей кроватке после того, как выпил бутылочку. Плач, должно быть, вымотал его.

— Сегодняшний вечер должен был пройти не так.

— Рори, — пробормотал Невио, склонившись надо мной. Я приготовилась дать ему пощечину, но, как будто он предвидел это движение, его пальцы сомкнулись на моем запястье, удерживая мою руку на подушке, а большой палец провел по моей ладони. — Тебе нужна ручная версия меня, которой не существует.

— Я знаю, кто ты. Я знаю тебя всю свою жизнь, и ты больше, чем монстр, которого тебе нравится изображать. Ты можешь быть веселым, заботливым и преданным. Ты можешь быть намного большим, чем то, чем ты себя ограничиваешь.

Он подошел еще ближе, пока я не почувствовала его дыхание на своих губах, но, за исключением его пальцев, все еще держащих мое запястье, он не прикасался ко мне.