— С тобой все в порядке?
— Конечно, — небрежно солгал я. — Просто не выспался, вот и все.
Мама никогда не спрашивала о деталях моих ночных охот. Единственный раз, когда она была свидетельницей моего разврата, был на мой двенадцатый день рождения, когда она застала меня пытающим парня, которого папа подарил мне в качестве подарка. Она знала, кем я был. Она пыталась притвориться, что это не так.
— Я люблю тебя, несмотря ни на что. Ты знаешь это, не так ли?
Я коротко кивнул. У мамы вошло в привычку любить монстров.
— Это потому, что я твой ребенок. У тебя нет выбора.
Мама нахмурилась еще сильнее.
— Это чушь. Я люблю тебя таким, какой ты есть, за мужчину, которым, я знаю, ты станешь.
— Мама, тебе следует снизить свои ожидания, если ты не хочешь разочароваться. — Я понял, что она собирается поспорить со мной, поэтому сменил тему. — Ты думала, папа будет хорошим отцом? Или ты боялась, что он облажается из-за того, кто он есть?
— Я волновалась, но не должна была. Он хороший отец.
Я кивнул. Так и было. Возможно, не в общепринятом смысле. Большинство людей, вероятно, отнеслись бы неодобрительно к подарку на мой двенадцатый день рождения.
Мама внимательно наблюдала за мной, на ее лице читалось беспокойство. Она часто беспокоилась обо мне.
— Я вижу, что что-то происходит.
Секунду я раздумывал, не рассказать ли ей обо всем, но вместо этого похлопал ее по руке и поднялся на ноги.
* * *
Савио неторопливо направился ко мне.
— Мой любимый психопат. — Он хлопнул меня по плечу. — И причина, по которой я счастлив быть отцом девочек.
— Я уверен, ты изменишь свое мнение, как только они начнут встречаться с кем-нибудь.
— Они этого не сделают. Я пристрелю любого, кто приблизится к ним. Я слышал, ты пытаешься заставить Фабиано сделать то же самое с тобой? — В его карих глазах плясали веселье и любопытство.
— Мы с Авророй друзья.
— Как и мы с Джеммой.
— У меня нет быка в штанах, — сказал я с ухмылкой.
— Только список у тебя на спине.
— И он растет.
Савио закатил глаза.
— Твой отец хочет поговорить с тобой в своем кабинете.
Я ухмыльнулся.
— У меня неприятности?
— А их когда-нибудь не было? — Он хлопнул меня по плечу и снова неторопливо удалился.
Мы с папой избегали друг друга, насколько это было возможно. Он, наверное, боялся, что задушит меня, если мы будем проводить слишком много времени вместе. А я? Возможно, я избегал его, потому что вид его разочарования напомнил мне, что я переступаю черту, которую даже мне не следовало переступать.
То, что он хотел поговорить со мной, могло означать только одно: я снова все испортил. Что, если мать Баттисты сообщила моей семье о его существовании?
Я знал, что Рори не сделала бы этого. Она была зла, разочарована и отчаянно хотела ненавидеть меня, но она также была предана. Я доверял ей.
Папа колотил по боксерскому мешку, когда я вошел в его кабинет. Фабиано и Нино тоже были там. Настороженное выражение лица Фабиано подсказало мне, что он не знал, что произошло между его дочерью и мной.
— Фабиано проверил записи с камер видеонаблюдения жилого комплекса и видел, как ты приходил туда прошлой ночью и еще раз сегодня утром.
Я пожал плечами.
— Я бы понял причину нашей с тобой встречи здесь, если бы я остался на ночь, но, как ты и сказал, я ушел прошлой ночью и вернулся сегодня утром.
Папа бросил на меня предупреждающий взгляд.
— Это не смешно.
— Что ты делал в доме Авроры? — натянуто спросил Фабиано.
— Мы вместе ели пиццу: Аврора, Карлотта и я. Так поступают друзья.
Фабиано прищурился.
— Так поступают нормальные люди. Но это не то, что ты обычно делаешь. Где были Алессио и Массимо?
— Мы все время едим пиццу. Меня не предупредили, что психопатам запрещено есть пепперони с сыром на углеводной основе.
Фабиано вскочил на ноги. Я мог сказать, что он хотел ударить меня.
— Алессио, Массимо и я не проводим вместе каждую секунду дня. Прошлой ночью мы ходили в рейд, так что у нас было достаточно мальчишеского времени.
— Все это чушь собачья, — пробормотал Фабиано. — Когда я позвонил Авроре сегодня утром, она подтвердила историю «пицца с друзьями».
Я приподнял бровь.
— Тогда я не вижу проблемы.