Мэддокс, Маттео, Ромеро и я последовали за папой, который должен был выступить как дон. Толпа благоговейно расступилась перед ним. Я чувствовала, как на меня смотрят дюжины пар глаз. Каждый из людей задавал немой вопрос, зачем я здесь. Я не упустила недоверчивые и ненавидящие взгляды, причем некоторые были адресованы Мэддоксу.

Папа направился прямо к низкой бетонной платформе и забрался на нее, а мы сгрудились в первом ряду, где уже ждали Амо и Гроул.

– Мне немного неуютно. Я как ягненок, окруженный стаей волков. Черт, сколько здесь мафиози? – пробормотал Мэддокс себе под нос.

Я подавила улыбку. Сегодня крайне важно сохранять бесстрастный вид.

– Тут только мужчины из Нью-Йорка и окрестностей. Если папа позовет всех людей, их будет намного больше.

Однажды Амо описал мне собрание всей Семьи, и сейчас от мысли об этом по спине побежали мурашки.

– Как по мне, их достаточно, – тихо сказал Мэддокс и резко замолчал.

Теперь в зале воцарилась тишина. Папа поднял руки. Многие секунду назад поглядывали на нас с Мэддоксом с опаской, но теперь сосредоточились на моем отце.

– Мое слово – закон. Так всегда было и будет, пока мой сын не станет доном и его слово не станет законом.

Амо величественно расправил плечи, на лице брата появилось горделивое выражение.

– Когда вы клянетесь мне в верности, то обязаны выполнять мои приказы, даже если не согласны. Как дон я всегда должен учитывать общее положение дел.

Гроул и Амо исчезли и вернулись с двумя мужчинами, которые пытались убить Мэддокса.

Когда он объяснил, что они сделали, я поняла, что несколько человек не увидели вины в произошедшем.

– Суть в том, что вы нарушили мои прямые приказы и посчитали себя выше закона. Вы сделали, как вам казалось, наилучший выбор для Семьи и забыли, кто ваш босс. Но дон – я. – Слова эхом разнеслись по огромному помещению, и папа сделал паузу, чтобы эффектно подчеркнуть последнюю фразу. – Я провозгласил Мэддокса Уайта нашим союзником. Может, он и не один из нас, но он работает с нами, а мы уважаем союзников.

Папа продолжал говорить, но меня отвлекали люди, снова глазевшие на меня и Мэддокса. Теперь все были в курсе нашей связи. Я высоко подняла голову, смерив их надменным взглядом.

– На протяжении многих лет Семья строила бизнес, искала союзников и пыталась быть открытой для сотрудничества. Хоть мы и должны уважать прошлое и традиции, мы также должны готовиться к будущему, если хотим добиться успеха.

Затем папа заставил провинившихся встать на колени, и они снова признались в преступлениях.

– Вы не подчинились приказу. Вы пытались убить союзника и поставили под угрозу не только задание, но и жизнь моей дочери. Мэддокс Уайт помогает нам найти сторонников Эрла Уайта, которые могут преследовать Марселлу. За это преступление есть одно наказание – смерть.

Все замерли. Я затаила дыхание, опасаясь, что люди могут возмутиться, но, за исключением нескольких неодобрительных негромких возгласов, большинство присутствующих приняли вердикт.

Я собралась с духом, когда отец вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил сначала в одного, затем в другого. Я даже не вздрогнула. Похищение, плен и лицезрение смерти Эрла закалили меня до определенной степени жестокости. Я подумала, что должна поблагодарить папу за то, что у Витиелло есть смелость и теперь женщина может присоединиться к Семье.

На лице Мэддокса отразилось удивление.

– Твой старик действительно их пристрелил!

– Здесь тебе не стоит его так называть, – весело ответила я.

Мэддокс усмехнулся, но папа поймал его взгляд, и они оба кивнули друг другу, что, вероятно, было чем-то вроде мирного договора в секретном мужском кодексе.

Затем настала моя очередь. Папа жестом пригласил меня присоединиться к нему на платформе. Сердце бешено забилось в груди, когда я поднялась и встала рядом с ним.

С этого ракурса толпа казалась заполнившей почти весь зал, и я не могла отрицать, что нервничала.

– Изменения неизбежны, – громко начал папа. – Будущее не ждет, когда мы его догоним. Если мы позволим, оно уничтожит нас, а я не собираюсь позволять кому-либо управлять этой лодкой, кроме меня. – Он повернулся ко мне. – Как я уже говорил нескольким из вас во время встреч, моя дочь Марселла присоединится к бизнесу.

Все уставились на меня, и сомневающиеся взгляды мужчин только усилили мою решимость доказать каждому, что я справлюсь. Папа протянул мне кинжал. Он блестел под мерцающими прожекторами.

Я посмотрела папе в глаза и провела лезвием по нежной коже ладони. Все внутри меня перевернулось, но я прикусила щеку изнутри, чтобы сосредоточиться.

И я решительно сказала слова клятвы:

– Рожденная в крови,

Клянусь на крови,

Я вхожу живой

И выхожу мертвой.

В тот момент все сомнения, которые у меня возникли, испарились. Это моя судьба. Семья навеки в моей крови, как и в крови Амо.