С боевым кличем я вскочил на ноги и бросился на кухню, где скрывался один из противников. Он напал на меня с осколком разбитого оконного стекла, но я уже не чувствовал боли.

Через тридцать минут я вышел из дома победителем, убив обоих врагов и получив ранение в руку.

Измученный, страдающий от вновь появившейся боли и раздражения, я вернулся туда, где оставил итальянских «друзей». Один был явно мертв, но Пеппоне шевелился. Я наклонился, наставив на него пистолет, который отобрал у байкера. Веки громилы задрожали и открылись, после чего он сразу же сосредоточился на оружии.

– Привет, солнышко, – рыкнул я с холодной улыбкой. – Думаю, нам нужно поговорить.

– Катись к черту, – буркнул он.

Я поставил ногу ему на грудь, отчего у него перехватило дыхание.

– Что это было? – спросил я, прищурившись.

– Ничего тебе не скажу, грязный байкер.

Я закатил глаза.

– Грязный байкер… Неужели это единственное оскорбление, которое может придумать твой крошечный мозг? Хочешь, я проявлю изобретательность, чтобы извлечь из тебя информацию?

– У тебя не получится меня расколоть.

Как правило, мне плевать на смелые заявления, однако стоит учитывать, что Пеппоне – человек Луки. Значит, велики шансы, что он выдержит пытки. Эрл был творческим человеком и обычно задавал вопросы.

– Если ты так непреклонен в том, что будешь держать рот на замке, то смею предположить – наш разговор доставит тебе неприятности. Итак, ты защищаешь своего дона. Я прав?

– Лука не имеет к этому никакого отношения. Мы сделали все сами – ради него и клана Семьи.

Я не знал, верить ему или нет. Со стороны дуба раздался стон. Понурый медленно приходил в себя, в отличие от Димо, который, по крайней мере, казался мертвым.

Найдя в машине веревку, я связал живых головорезов, а потом и положил всех троих в кузов грузовика, прежде чем вернуться в Нью-Йорк. Я кипел от злости. Теперь, когда адреналин улегся, остался только гнев. Я не хотел всю жизнь оглядываться через плечо, ожидая, что солдаты Семьи снова нападут на меня. Чем ближе я подъезжал к Нью-Йорку, тем больше негодовал. Когда я наконец остановился перед «Сферой», то ярость захлестнула меня. Я жаждал крови.

Если за этим стоял Лука, я бы прикончил его. Я уже не собирался играть честно. Если Марселла и вправду любит меня, она встанет на мою сторону. Она будет рада, что я убил человека, который не хотел, чтобы мы были вместе.

Было трудно сосредоточиться на бумагах, лежащих передо мной. Весь день, а потом и вечер я оказалась не состоянии сделать это. Я отправила Мэддоксу два сообщения и даже позвонила, но его телефон не работал. Я нервничала.

– Новостей с задания еще нет? – спросила я Маттео в сотый раз. Я знала, что парни нашли укрытие «Кочевников» и нападут именно сегодня.

– Нет. Но, возможно, у твоего отца появится информация после возвращения из туалета. – Маттео усмехнулся, увидев мое кислое лицо. – Не волнуйся. Твой байкер приедет в целости и сохранности.

Я не понимала, что так развеселило Маттео. Мне не нравился его сегодняшний юмор.

– Ничего не могу с собой поделать. Я все равно ни в чем не уверена на сто процентов. Вдруг папа сделает так, что Мэддокс попадет в аварию? Наверное, он хочет, чтобы я была с кем-нибудь другим.

– Твой отец уж точно не огромный фанат Мэддокса, но он намерен видеть тебя счастливой, – сказал Маттео. Он спокойно проверял данные о продажах лекарств на компьютере, пока я в четвертый раз читала один тот же отрывок о наших должниках и процентных ставках.

Мои мысли спутались.

Дверь в комнату открылась, папа вернулся из туалета.

– Что-то известно?

Отец приподнял брови.

– Она беспокоится за Уайта, – пояснил Маттео.

Папа покачал головой.

– А если что-то пошло не так? – спросила я снова, повторяясь как заезженная пластинка. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме беспокойства за Мэддокса. Это было его первое официальное задание, может, поэтому я так нервничала. Мне следует спросить маму, Джианну и тетю Лили, как им удавалось сохранять спокойствие, когда мужья выполняли опасную работу.

– Во время задания не всегда есть время проверять телефон, – заметил Маттео с ноткой иронии в голосе, однако во взгляде отца отразилась легкая тревога, которая, в свою очередь, умножила мою взвинченность.

Рев двигателя заставил меня вздрогнуть. Я встала с дивана, уронив папку, и поспешила на улицу, не дожидаясь, пока кто-то догонит меня. Глаза расширились, когда я обнаружила в переулке Мэддокса, покрытого кровью, пылью и землей, выходящего из фургона. Он выглядел так, будто выкапывался из могилы.

Я побежала к нему, стараясь не выглядеть слишком взволнованной. Я не знала, как мама выдерживала это десятилетиями, тем более теперь, когда ей приходилось тревожиться о папе и Амо. Возможно, в будущем станет легче, но сейчас я не могла даже оставаться дома, пока Мэддокс снова и снова рисковал жизнью.