«Так, как мы родились в безнравственном мире, невинности здесь нет»  

- Из записок Икса

Икс

Четверг, 17 мая, 2007. День, 13.00

— Господин губернатор, как вы относитесь к тому, что ваша дочь стала центральной фигурой скандала с наркотиками?

Естественно, они раздули из этого историю. Она то и делает, что ходит на вечеринки и пропадает с людьми, с которыми лучше не связываться в ее возрасте. Она бунтует против давления. Наверное, дерьмово – расти с таким тупым козлом в роли отца. Я вздыхаю и трясу головой. Эта девчонка.

Даже на расстоянии я вижу, как лицо губернатора сереет, когда он собирается открыть рот. Прежде, чем журналисты услышали от него хоть слово, его ассистент делает свою работу.

— Без комментариев. Дополнительные вопросы можете прислать секретарю. Пожалуйста, господа, на сегодня достаточно.

Он отодвигает микрофон, пока журналисты начинают настоящий шумовой штурм со всех сторон. Все, что им нужно, это “горячие” новости, чтобы было, чем заполнять их тупые газетенки. Мои родители сопровождают губернатора к его машине на парковке. Фотографы окружили их и буквально наступают на пятки, журналисты засыпают его вопросами. Стиснув зубы, он пытается от них отмахнуться. Я чуть смехом не давлюсь, зная, насколько он на них всех зол. Смешно потому, что он сам напросился. Если ты губернатор, у тебя не должно быть проколов. Они их не поймут. Естественно, твоя дочь должна быть примером для подражания – красиво одеваться, кормить щенят и помогать нуждающимся. Этому губернатору так не повезло.

Он лицемер. Корчит из себя великого. Я к чертям не понимаю, какого хрена моя семья охраняет его. Я не знаю, что еще может быть настолько неправильным.

Я выдыхаю дым, и бросаю сигарету на асфальт. Из толпы внезапно доносится крик, и я немедленно реагирую на него. Руки автоматически хватают пистолет, пока я поворачиваюсь на шум. Я подхожу и вижу, как охрана губернатора полностью окружила его и уводит от журналистов. На его лице размазан яичный желток, а в волосах — куски скорлупы.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не заржать во весь голос, пока мои родители просматривают территорию. Губернатор выкрикивает что-то моей матери. Его лицо покраснело от злости. Она кивает, а губернатора усаживают в машину. Его дочь следует прямо за ним. Я останавливаюсь возле машин, и просто смотрю. Я не слышу разговора, но по губам могу понять, о чем они говорят. Дверь его машины еще не закрылась, она только-только залезла в машину.

— Выметайся, — орет губернатор.

— Что?

— Ты услышала! Убирайся к чертям из моей машины!

— Но…

— Никаких «но»! Ты – мой позор! Как ты смеешь меня унижать?!

— Я могу объяснить, — произносит она.

— Ты бесполезное бремя, а не дочь! Ты рушишь все, к чему прикасаешься! С меня хватит! Катись и сама разгребай свое дерьмо!

Она медленно вылезает из машины, и со злостью захлопывает дверь. Я даже слышу несдержанную команду губернатора водителю, и машина трогается с места. Она остается стоять на парковке. Она оглядывает толпу перед ней, но до нее никому не дела. Им лишь нужны фотографии и интервью ее отца. Он уехал, и теперь всем плевать. Она проводит рукой по щеке, и вздыхает. Потом она видит меня.

На ее лице разливается краска. Она смотрит на меня. Ее глаза такие же, как я помню, и они до сих пор меня притягивают. Раньше это было всего лишь веселой игрой. Теперь же все серьезно. Я не могу позволить этому продолжаться.

Я закрываю глаза, и оборачиваясь, набираю номер отца.

— Ты где?

— Он у нас. Аллея. Прямо за углом.

— Сейчас подойду, — отвечаю я, пряча телефон назад в карман.

На мой локоть опускается рука. Я останавливаюсь и поворачиваюсь. Она смотрит на меня снизу вверх.

— Пожалуйста, не уходи.

— Я должен.

— Почему? Нам же было весело. Почему ты игнорируешь меня?

Ее слова ранят меня, словно кинжал в сердце. Если бы она знала, насколько ошибается. Моя семья вынуждает меня охранять ее и ее отца. Я не хочу, чтобы она мучилась от слов своего папаши. Я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме меня, целовал ее.

— Это не совсем так, — сдерживая гнев, отвечаю я. – Да, нам было весело. Весело…смотря, что называть веселым. Позависать с ней было весело, но недолго. Пока я не захотел большего. Мне всегда будет хотеться большего. Мне стоило учесть это с самого начала. Время, которое мы провели вместе, всегда было для нас угрозой.