— Хм? Что-что? Я не слышу, – Икс посмеивается, что приводит меня в еще большее бешенство. Он берет в руки ремень, и складывает его таким образом, чтобы мне были видны петли на нем. – Эти маленькие дырочки отпечатаются на твоем теле, когда я закончу с тобой.

— Нет… — меня еле слышно. Мое дыхание сбивается. Полотенце мокрое от моего языка, а из-за лоскутка на носу становится трудно дышать.

Удар приходится по центру моего лобка.

— Это за то, что пыталась отвернуться.

Слезы вырываются из глаз еще до того, как следует второй удар. Плоть горит, ноги трясутся, когда он стегает меня по бедрам и снова по лобку. Снова. И снова. Он рычит.

— Кричи, птенчик. Кричи! Я хочу тебя слышать!

На внутреннюю часть бедра снова приходится удар.

– Смотри на меня, птенчик. На меня!

Я заставляю себя сделать то, что он просит, но он снова ударяет.

– Если ты будешь слушать, я буду нежнее, — произносит он.

Я знаю, что он не сдержит это обещание, но все равно повинуюсь. Я не отвожу от него глаз, смотрю на его руку, пока пальцами он поглаживает головку на члене. На самом конце я замечаю капельку предспермы. Он массирует его так сильно, что плоть становится такой же красной, как моя.

Меня переполняют ощущения, когда он перестает хлестать меня, и все, что я чувствую, это резкая боль. Мое тело распадается, и я улетучиваюсь из этого мира. Мне не хватает кислорода. Каждый раз, когда я пытаюсь вдохнуть поглубже, я чувствую его запах. Я морщусь.

— Да, Джей. Я здесь, в каждой твоей клетке. Испробуй меня. Чувствуй меня. Запомни мой запах. Позволь взять тебя. Ты не сможешь сопротивляться, когда, наконец, поймешь, что ты моя. Окончательно.

Я не могу дышать… Я не могу дышать…

Мой разум уносит, когда он снова бьет меня ремнем. Он провел тонкую черту между лаской и болью. Я коротко вдыхаю, готовясь к худшему. Я не могу дышать, зная, что он снова ударит меня. Я ненавижу моменты, когда не могу ничего сделать, и мне остается полагаться лишь на его милосердие. И что самое худшее, он хочет именно этого.

Внезапно он останавливается, и я больше не чувствую ремня на своей коже. Все, что я чувствую, это смятение. Пустоту. Нехватку чего-то.

Матрас прогибается, когда он становится на кровать, возвышаясь надо мной. Его стопы касаются моих боков. Его член выставлен на полное мое обозрение. С усмешкой на лице, он начинает мастурбировать. Он подымает ремень, и я зажмуриваюсь в ожидании удара.

Вместо этого, на сосок падают капли. Горячая жидкость касается моей кожи, и мне становится щекотно.

— Глаза на меня, Джей! – хрипит он.

Его рука работает быстрее и быстрее, с нетерпением скользя по его стволу, пока он гладит ремнем мою грудь. Мои соски напрягаются и набухают с каждым его прикосновением. Это сбивает меня с толку, потому что мне приятно, и в то же время я знаю, что это неправильно. Возможно, за этим он и делает все это. Его лицо искажается порочной улыбкой, что говорит мне о том, что он видит мое смятение. Он любит это. В этот момент я понимаю, что он хочет этого. Он хочет, чтобы я мучилась от того, что больше не в силах контролировать свое же тело. Мучилась от того, что больше не понимаю, когда он собирается меня ударить. Мучилась от того, что теперь каждая его прихоть может воплотиться в жизнь. Ему до сих пор мало. Он до сих пор не доволен.

Я полностью потеряла контроль над дыханием, пока он гладит меня ремнем. Я все еще ожидаю удара. От эмоций я кашляю в полотенце. Пытаюсь глотнуть воздуха, но у меня не получается.

Он усмехается.

— Проблемы с дыханием?

— Я не… не могу… — шепчу я.

— Хорошо.

Его смех. Мой шок.

— Нет.

— Да, Джей. Хватит дышать. Пойми, что тебе некуда от меня деться. Почувствуй, как воздух покидает твое тело. Я буду наблюдать, пока от отчаяния перед тобой не поблекнет мир.

— Нет… — бормочу я. Я задыхаюсь. С каждым новым вдохом кислорода становится все меньше.

Я чувствую капли на себе, когда он кончает. Тепло противно впитывается в мою кожу. Из его груди доносится рык в то, время, как я пытаюсь не закрыть глаза. Я не должна этого делать. И я хочу знать, что делает он. Я не хочу отключаться. Мне нужно оставаться здесь. Мне нельзя терять сознание. Но становится слишком поздно. Я чувствую, как отключаюсь. Ни его ремень, ни его член не могут меня здесь удержать.

— Нет, — мягко повторяю я.

— Умоляй меня, ты, шлюха! – рычит он, дергая свой член, словно бешеный.

— Пожалуйста… — произношу я. Я едва могу пошевелить губами.

Он давится смешком, но продолжает мастурбировать.

— Что, пожалуйста?