— За тобой придут. Такие же, как я: ублюдки, готовые убивать даже детей. Ничего не помешает им убить и тебя. Ты слышишь меня? Ничего! Ни ты, ни я. Они и глазом не моргнут перед тем, как нас убить, – я подымаю указательный палец, прислоняю к ее лбу, и делаю жест, будто спускаю курок. Она часто моргает. Она шевелит губами, но молчит.

— Я единственный, кто может спасти тебя от них. Единственный, кто знает, как защищать тебя.

— Мне не нужна твоя защита, — бубнит она.

Я провожу большим пальцем по ее носу, потом по губе, ласкаю подбородок, а потом поднимаю его вверх, чтобы она, наконец, посмотрела на меня. По-настоящему посмотрела. Поняла, что только я могу гарантировать ей жизнь.

— Твоя жизнь в моих руках. Не важно, сбежишь ли ты. Они все равно придут убить тебя. Это их работа, и они сделают все, чтобы ее выполнить. Ты это понимаешь? Пути назад нет. Ты – номер один в их списке. Это не закончится. Ни тогда, когда ты убежишь. Ни тогда, когда я умру. Это никогда не закончится. В ее глазах появляются слезы, когда она, наконец, понимает, что потеряла свободу. Не из-за меня. Из-за мира.

— Я не могу... — шепчет она. – Я больше не хочу боли.

— Боль – это то, что ждет тебя в случае неповиновения. Ее можно избежать. Хочешь ты этого, или нет, ты теперь — моя. Я спас тебе жизнь. И я сохраню ее, пока ты делаешь то, что я говорю, — медленно говорю я. – Все. Что. Угодно.

Пистолет до сих пор упирается ей в бок, и когда я слегка сдвигаю его, она хватает ртом воздух. В ее быстром дыхании я чувствую панику. Ее страх. Ее падение.

Она выдыхает. Плечи расслабляются, она открывает глаза, и я чувствую, как падает ее защита против меня. Она проиграла.

— Я не хочу умирать. Я сделаю все.

Я глубоко вдыхаю.

— Я единственная причина, по которой ты жива. Ты живешь, потому что я так хочу. И я могу забрать твою жизнь, когда захочу.

— Я знаю.

— Я мог бы убить тебя просто здесь, если бы хотел. Всем плевать. Никто даже не узнает. Ты просто исчезнешь.

Она втягивает носом воздух.

— Пожалуйста, не надо…

Я провожу рукой вверх по ее лицу, лаская щеку.

— Что ты будешь делать? Побежишь и умрешь, или останешься со мной, и выживешь?

— Я не хочу умирать. Я сделаю все... Пожалуйста... Я сделаю...

Я медленно улыбаюсь.

— Хорошо.

По ее щеке скатывается слеза, и я медленно наклоняюсь к ней, ожидая ее реакции. Но она не сопротивляется. Ее губы такие соблазнительные. Я с жадностью на них набрасываюсь. Она раскрывает их мне навстречу, наконец, позволяя взять то, что мое. Ее рот. Ее язык. Все. Я с яростью впиваюсь в нее. Я хочу ее больше, чем что-либо в этом мире! Я всегда хотел ее.

Но еще я хочу, чтобы она заплатила. Это и будет моей местью.

«Если тебя мучает совесть, душа одной ногой в аду»  

- Джон Кельвин

Икс

Пятница, 16 августа, 2013. Утро 5.30.

Она сидит на кровати, скрестив ноги, и опустив руки на бедра. Она ждет меня. Ждет моего приказа. Наконец-то, она слушается. Этого я и хотел. Я заслужил это.

Но того, что я наконец имею это, недостаточно. Я хочу ее. Физически. Духовно. Я сделаю все, чтобы она полностью была моей.

Я сажусь к ней на кровать. Она напрягается, и в ее глазах сверкает страх. Пальцами убираю несколько прядей, закрывающих от меня ее лицо. Я едва касаюсь ее щеки, пока заправляю прядь ей за ухо. Слегка наклоняюсь и шепчу:

— Ты проголодалась?

Она втягивает нижнюю губу.

— Н-нет…

Возможно, клубники ей хватило. Пока одной рукой я ласкаю ее щеку, второй веду под ее халатом вверх по ноге. Она вздрагивает.

— Пожалуйста, не надо.

— Почему ты до сих пор сопротивляешься мне? — мурчу я. Губами я зажимаю ее ушко, прикусывая его. На языке я чувствую капельку ее крови. Я слизываю ее, и чувствую ее вкус. У нее вкус шлюхи. Моей шлюхи.

Этот птенчик, который танцевал и порхал вокруг мужчин, будто они кормили ее золотым зерном, теперь принадлежит мне, и только мне. Отныне я единственный буду за ней присматривать.

— Все, что угодно, Джей.

— Все, — содрогается она.

— Но ты сама предложишь мне это.

Она закрывает рот, а ее тело снова содрогается. Я беру плед с кресла, и укутываю ее.

— Я не какое-нибудь чудовище. Я твое чудовище. Я забочусь о том, что мое. Можешь поверить в это.