Я сижу в своей комнате и смотрю в окно, слушаю музыку в наушниках, стараясь не думать о Томасе, правда, все это явно не работает. Пытаюсь решить, стоит ли продолжать обучение в этом семестре. У меня не сдан ни один предмет, весь колледж знает меня как «ту девушку» или, что еще хуже, некоторые даже шепчут «шлюха» за моей спиной.

Это больно, но не так сильно, как то, что он не пришел извиниться.

Я не видела Томаса после той ссоры с Натали в его квартире.

Его кабинет пуст, полностью лишен всего, что могло бы напомнить мне о нем. Как будто он бесследно исчез с лица земли. А я осталась... одна, несчастная.

Я вздыхаю, беру подушку и прижимаю к лицу, рыча:

— Да ладно, Хейли. Двигайся, мать твою, дальше. Он того не стоит.

Если бы только Лесли была здесь, чтобы мы могли посмотреть «Секс в большом городе», но в отличие от меня, подруга ходит на занятия. Как сейчас.

Внезапно у меня звонит телефон, и я выпрыгиваю из кровати, чтобы схватить его со стола. Мое волнение быстро угасает, когда я вижу неизвестный номер.

— Алло? — говорю я, поднимая трубку.

— Алло, это Хейли Уолтерс?

— Да, это я. — Голос мне не знаком.

— Хорошо. Вас беспокоят из больницы Святого Лукаса. Сегодня к нам доставили вашу маму.

Сердце в груди перестает биться.

— В чем дело? Что случилось?

— У нее значительные ушибы и перелом ребра. Мы пока не знаем причину, но вы обязаны приехать сюда как можно скорее. Она дала нам ваш контактный номер.

— Боже мой. Да, я уже еду! — Я поспешно хватаю вещи и выбегаю из комнаты, не обращая внимания на то, что у меня занятия. Мама важнее.

* * *

Когда приезжаю в больницу, то немедленно спрашиваю номер ее палаты и поднимаюсь наверх. Сердце колотится, пот стекает по спине, когда я тороплюсь по коридорам к маме. Когда наконец нахожу ее, вижу, что она лежит в постели с закрытыми глазами, и боюсь худшего.

— Мам! — Со слезами на глазах бегу к ее кровати и крепко обнимаю, но она не отвечает.

— Привет, хорошо, что ты приехала. — Входит медсестра.

— Привет, — говорю я, убирая волосы с мокрого лица. — Почему она спит?

— Анестетики. Ей дали много морфина в качестве обезболивающего.

— О… Что случилось? — спрашиваю, садясь на стул рядом с кроватью.

Медсестра вешает новый пакет с антибиотиком на ее капельницу и проверяет показатели.

— Ну, мы на самом деле не знаем точно, так как она, казалось, была совершенно сбита с толку. Заикалась, что-то пролепетала парамедикам о лестнице. Мы думаем, она упала. Удивительно, что ей даже удалось позвонить нам.

Мой взгляд падает на синяки на ее лице, и я произношу:

— Не думаю, что причиной этому стало падение с лестницы.

Она вскидывает брови.

— Возможно. Мы не знаем. Она не сказала ничего, только позвонить тебе.

— Хорошо. — Я поджимаю губы. — Как насчет ее парня?

— Эээ… Да, ему мы тоже звонили. Он ничего не сказал, только подтвердил, что она упала с лестницы.

— Ну да, — хмурюсь я.

— Кажется, он пьет кофе. Если тоже захочешь, можешь купить его по коридору налево, — улыбается она.

— Нет, спасибо, — отвечаю я. — Просто хочу остаться с мамой на секунду. Если все в порядке.

— Конечно. Я оставлю вас вдвоем. О, она может скоро проснуться. Доза морфина была уменьшена, поэтому она не будет все время вялой.

— Спасибо, — говорю я, когда она выходит из комнаты.

Я глубоко вздыхаю, а затем глажу маму по щеке.

— Эх, мама… что он с тобой сделал?

Уголок ее рта дергается, мама издает мягкий стон. Я улыбаюсь, борясь со слезами.

— Тсс… не разговаривай пока.

— О, ты тоже здесь. Не могла приехать раньше?

Как только слышу его противный голос, оборачиваюсь и рычу:

— Это все твоя вина.

— В чем? Что тебя не было рядом? — фыркает он. — Это все ты, девочка.

— Не разговаривай со мной. Ты достаточно сказал, — бросаю я. — Я не хочу, чтобы ты находился рядом с моей мамой или со мной.

— Ну, не повезло, малыш, потому что это моя женщина.

— Она не твоя. Это тебе не предмет, которым ты владеешь, а человек, и я знаю, что она не просто упала с лестницы.

Его лицо перекашивает.

— Что? Ты полагаешь, что это сделал я? Чушь собачья.

Мама вдруг зажмурилась, и я тут же переключаюсь на нее.

— Мам! — Я хватаю ее за руку и сжимаю. — Я здесь.

— Хейли? — Она поднимает руку и вытирает лоб. — Боже, я рада, что ты здесь, — бормочет она, но я прекрасно ее понимаю.

— И я никуда не уйду, — отвечаю, крепче сжимая ее ладонь.

— Мне приснился такой плохой сон. И я чувствую себя сонной. Как будто сплю уже несколько дней.