Придвигаюсь к нему ближе, засовываю руку под строгий пиджак с ноткой фривольства в виде алого шелкового платка в наружном кармашке. Так тепло, так…безопасно.

Безопасно с самым опасным человеком в стране. Но я уже подумала ранее, что запуталась в собственных мыслях и чувствах. Окончательно и бесповоротно. Поэтому сейчас у меня рой жужжит в голове. Все смешивается.

– Значит, я еще не потерял способность удивлять, детка.

– Я еще не отошла от девчачьих мелодрам, а ты бросаешь химическую бомбу.

– Почему химическую?

Его приоткрытые губы так близки к моим приоткрытым губам…

– Потому что так. Потому что в моем организме и голове происходят непонятные химические процессы, которые я не могу объяснить.

– Ты влюбляешься в меня.

Всё.

Я обнимаю Дариуса за шею и нападаю на его манящий рот. Мы жадно целуемся, спорим, чей язык проворнее, ласкаем друг друга поверх элегантной одежды. Наша часть салона отделена непроницаемой ширмой. Мы будто на необитаемом острове посреди океана, где бушует сокрушительный девятибалльный шторм.

Он уносит нас, затягивает в свою непроглядную бездну, где живет голодная Харибда. Мы тщетно пытаемся спастись, обмениваемся воздухом в долгом поцелуе. Но тонем и тонем.

Я хочу добраться до обнаженного тела Дариуса, мечтаю пометить ладонью горячую кожу. Скольжу руками по черной сорочке, уверенно расстегиваю несколько мелких пуговиц, но так и не добираюсь до желанной цели.

Кто–то на полной скорости впечатывается в нашу машину, и мы с Дариусом летим в пластиковую перегородку.

Муж быстро возвращает меня назад и силой придавливает к кожаной сидушке. Я обхватываю голову обеими руками, а он выхватывает пистолет и стучит рукояткой по непроницаемой заслонке. Водитель не реагирует.

– Блять!

Машина несется вперед, временами петляет из стороны в сторону.

– Водитель мертв!

Дариус локтем выбивает окно на своей двери и только наполовину высовывает темную голову, как тут же слышится выстрел. За ним еще один. Быстро возвращается назад, яростно дышит.

Я вскрикиваю и крепко зажмуриваюсь.

– Милена, слушай меня внимательно. Сейчас открою дверь, и ты выпрыгнешь на обочину. Поняла?

– Нет, пожалуйста! – я прихожу в себя, приподнимаюсь на локти и гляжу на мужа в упор умоляющим взглядом. – Я не хочу туда. Не хочу без тебя!

– Ты должна, Цветочница, – большая ладонь согревает мою мокрую щеку, – сгруппируйся и прыгай. Всё будет хорошо.

Он задирает брови под линию роста волос, уголок рта ползет вверх.

– Ты сможешь.

Я раз сто отрицательно верчу головой, а он тянется через меня, дергает утопленную в двери ручку и ледяной ветер превращает меня в ледышку.

– Я прошу тебя.

Его низкий голос вибрирует басовыми нотками. А еще в нем тоскливое эхо. Мы же не расстаемся навсегда? Не прощаемся навечно?

Машину кренит резко вправо, затем раскручивает вокруг оси. Я истошно кричу, Дариус держит меня в своих уверенных объятиях. Волчок закручивается сильнее и сильнее, разносятся новые отчаянные выстрелы.

Дариус собирает пальцами слезы у меня под глазами и без предупреждения выталкивает наружу. Не успеваю опомниться, а уже ударяюсь об асфальт, ощущаю дикую боль. Качусь куда–то в кювет, собирая все камни на пути. Сдираю куски кожи, ломаю ребра, и что–то похожее на металлический прут пронзает мою лодыжку.

Отключаюсь.

Сознание возвращается спустя энное количество времени. На трассе полыхает две, а может три машины. Не могу точно сказать из-за боли и слез. Оранжевое пламя скрывает груды железа и толком не рассмотреть. Чуть правее, полыхает целое дерево. Одна из его толстых веток надламывается и придавливает к земле машину, в которой мы с Дариусом ехали.

Нет!

Нет!!!

Нет!!!

Я кричу громко, истерично. Вою, не жалея голосовых связок. Слезы льются градом. Заваливаюсь на бок, но тут же жалею об этом. Каждый миллиметр моего тела пострадал. Из ноги торчит ржавый прут, хлещет кровь.

– Дариус! – ору, зацепляясь ногтями за влажную траву. – Анжела! Ангелина! Дани!!!

Бах!

Взрывается одна из трех машин. Когда понимаю, какая именно, мои крики уже не остановить никому и ничему.

– Здравствуй, милашка.

Рядом со мной появляется тень с камерным голосом. Что–то очень знакомое…

– Помнишь меня?

Мужчина выходит на свет от яркого пламени, и я узнаю Ома. Его острые эльфийские уши и лысину.

– Ублюдок! Чтоб ты сдох!

– О, погоди меня хоронить. Я еще нужен твоему брату.

Сзади меня хватают грубые лапища, и я морщусь от резонирующей боли.

– Аккуратнее. Она ранена. Умрет раньше времени, головой будете отвечать.

Ом прикуривает темно–коричневую сигарету и злорадно улыбается мне…