Теперь они грустно улыбаются. Мгновение и топят меня в своих мягких объятиях. Начинаем дружно плакать. Девочки, такие девочки.

– Ну, всё, я уже устала реветь за последние дни. Давайте лучше поговорим о чем–нибудь приятном.

Геля только открывает рот произнести важную новость, как дверь открывается и заходит Елена с моим обедом. Худенькая домработница с пониманием поглядывает на нас, быстро размешает кроватный столик над моими ногами и ставит поднос с супом поверх него.

– Спасибо. – Благодарю заботливую женщину, а она в ответ тепло улыбается.

С ее уходом, Геля сразу же заявляет:

– Я беременна!

Мы с Анжелой моментально опешиваем. Я ложку роняю в тарелку. И горячие капли бульона обжигают кожу.

– И по всем моим предположениям, это будет мальчик. Алекс счастлив!

Незаметно переглянувшись с Анжелой, в унисон выкрикиваем:

– Поздравляем!

Темноволосая красотка с изумрудными глазами от истеричного смеха валится на спину.

– Так клево быть беременной!!! Устроим гендер–пати?

Внезапная тишина повисает.

Геля переворачивается обратно на живот и насупливает темные брови:

– Бросьте! Крутая вечеринка для мам. Без детских шмоток, тортиков и безалкогольного шампанского. Все по–взрослому!

– Оу, тогда мы «за», да, Ми?

На круглом лице Анжелы веселое воодушевление.

– Да! А Агату позовем? Она классная.

Разговоры о будущем, о счастливых ярких моментах меня ободряют.

– Обязательно. А то умотает в Париж, и целый год ее не увидим.

Геля выставляет руку, и мы с Анжелой шлепаем по ней в знак согласия.

Еще около часа болтаем с девчонками обо всем на свете, стараясь обходить остроугольные темы и не впадать в уныние.

Когда они уходят, мне становится ужасно одиноко. Закрадывается странная мысль о ребенке. Детский смех этому мрачному особняку не помешает. Наоборот. Я за миг представила свою жизнь в роли мамы. На сердце разливается сладкая патока.

Дариус будет замечательным отцом. Лучшим из всех. А я стану самой любящей мамой.

Мамой…

Засыпаю под монотонный бит дождя за окном. Мне снится чудесный сон родом из детства. Мы все на берегу Азазея. Светит июльское солнце. Мне лет тринадцать, брату десять. Мама с папой прогуливаются по песчаному берегу, а мы с Виленом барахтаемся в парной воде. Разве можно вообразить воспоминание приятнее? Вряд ли.

Но теперь все мои близкие далеко. Очень далеко.

– А! – вскрикиваю и открываю глаза.

– Тише, детка.

Тяжелая рука Дариуса лежит у меня на боку. Пальцы глядят плоский живот.

– Мне приснился кошмар.

Дариус нежно целует в ямку между плечом и шеей, я вся осыпаюсь мелкими мурашками.

– Ты в безопасности. Тебе больше ничего не угрожает.

Я кряхчу, верчусь, собирая попой атласную простыню и оказываюсь с ним лицом к лицу.

– Где ты пропадал так долго?

– После того, что натворили твой брат и мать, я еще долго буду разгребать дерьмо.

Ласкает мое бедро, ягодицу в коротких пижамных шортиках.

– Ты разобрался с Омом и Занбеком?

– Они мертвы, Милена. А твой брат поселился в закрытой психиатрической лечебнице. Еще есть вопросы? Я дико устал.

– Не говори так со мной. Я чуть с ума не сошла, думая, что ты погиб. А потом моя мать, мой брат. Все так стремительно завертелось, я…

Дариус целует меня. Отросшая щетина оставляет отметины на моей коже. Я обнимаю его за шею и придвигаюсь ближе. Забываю о больной ноге и душевной боли.

Мой муж обладает дерзкой суперспособностью забирать все мои страхи и переживания одним долгим поцелуем.

– Дариус…– выдыхаю ему в рот, плавясь от его напористого языка и длинных пальцев, которые пробрались под мои совсем не сексуальные хлопковые трусики.

– Что? – прикусывает верхнюю губу, посасывает ее.

– Почему ты не рассказал мне о своих планах?

Перестает целовать. Черные глаза нацелены мне в самую душу.

– Потому что ты не должна участвовать во всей этой грязи. У меня достаточно сил и мощи, чтобы разобраться с проблемой. Итак, пострадало немало людей. Я бы не простил себе, если бы с тобой что–то случилось. В подтверждение моих слов, взгляни на свою ногу. Эта не смертельная рана, но я чуть разума не лишился, узнав о ней. Я хотел убить себя и всех вокруг. Хотел вышибить твоей полоумной матери мозги за твое похищение и сделал это.

– Ты убил мою мать?

Мой тихий голос звучит еще тише.

– Да. И не стану скрывать, мне понравилось. Ты знала, что она посодействовала кончине твоего отца и надоумила Вилена обратиться к уёбкам Ому и Занбеку?

Киваю молча.

– Тогда ты должна меня понять. Если бы я ее не убил, она бы осела где–то за бугром и когда-нибудь попробовала отомстить.

– Я все понимаю, просто…

– Что, Милена? Я заботился о нас с тобой. О нашем будущем. Прости, если неосознанно причинил тебе боль. Но я считаю себя правым во всем.