Вилен слабак и всегда им был. У него больше страхов, чем у пациента психиатрической клиники.

– Дариус жив, вам ясно?!

– Можешь тешить себя этой мыслью, сколько угодно. Но наши парни зачистили дорогу, и поверь мне, Дариус был мертвее некуда, когда его грузили в машину, чтобы похоронить как грязного пса в помойной яме.

До мамы добираюсь машинально и залепляю ей кровавую пощечину. Идеальный макияж смазывается отпечатком моей красной ладони. Она широко распахивает глаза, а Вилен отворачивает голову вправо и душит робкую усмешку.

Да, он определенно еще несмышленое дитя.

– Не смей так говорить! Дариус оберегал тебя, защищал, и чем ты отплатила ему?

– Ах, ты мерзавка…

Снова даю маме звучную пощечину. Ее алый рот шокировано округляется. Меня же невыносимые слезы захлестывают. Боль в груди растет и растет. Скоро я не смогу себя контролировать.

– Я любила тебя, мам! – кричу на всю гостиную.

Хлесткий ливень бьет в стекла, листва устрашающе шумит.

– Любила? О какой любви речь? В мафиозных семьях нет и не будет любви. Только холодный расчет и чувства долга. Не надо распускать ванильные слухи о настоящей любви. Мы с твоим отцом никогда друг друга не любили. Меня выдали замуж в семнадцать. В девятнадцать я уже родила тебя. И каждый чертов день я молилась, чтобы твой отец сдох. А потом случилось чудо. Он заболел. У меня появилась хрупкая надежда. Но, – мама берет предложенный Виленом шелковый платок и прикладывает к покрасневшей щеке, – Жора все не умирал. Пришлось подсуетиться. Я нашла подпольного врача, который за определенную сумму выдал мне лекарство, ускоряющее день смерти.

– Что?..

Сильнейший гром разражается будто бы прямо над нами. Яркие молнии освещают погруженный во тьму двор.

– Вилен будет прекрасным главой клана. Хорошие друзья ему помогут в этом.

– Что?!

Я больше ничего не в силах произнести. А они торжественно улыбаются. Уже ощущают приближение великих перемен.

– Вы…вы…больны…

Бормочу я сквозь онемевшие губы. Нога ужасно болит, но я опять наваливаюсь на нее и пятюсь к кожаному дивану. Мельком гляжу на рану. Бинт, которым обмотана лодыжка, пропитывается кровью. Насквозь.

Но мне плевать.

– Больны? Да мы просто гениальные люди, милая! Твой отец подох, муж подох. Скоро сюда приедут Ом и Занбек. Мы с Виленом пообещали им небольшие участки земли взамен на помощь. Так что, вот–вот Лихтинск и Черногорск ждет новая эра. Эра правителя Вилена!

Только Вилен почему–то молчит. Мама его голос и зрение. Он жалкая марионетка. Кукла–чревовещатель в умелых руках.

– Ненавижу вас…

Наступаю на пятку, и острая резь пронзает всю левую сторону тела. Крепко зажмуриваюсь, даю себе минутку сообразить о следующем поступке. Папа напичкал оружием каждый уголок дома. Я скептически к этому относилась, но теперь, безумно благодарна ему. Ведь за спинкой дивана нахожу холодный ТТ и внутренне облегченно выдыхаю.

– Ненавидь сколько угодно. Август и Занбек уже на полпути к нам. Время принимать важные решения, – мама косится на молчаливого брата, – позволим Ому закончить начатое с твоей сестрой в ангаре?

Вилен согласно кивает. Конченый ублюдок.

– Пусть парни развлекутся. Тем более, она уже не девственница.

Аккуратно и практически бесшумно заряжаю пистолет, стоя к ним лицом.

– Так вот почему ты так равнодушно отнеслась к моему похищению. Да и к взрыву в «Дон Файере»? Ты организатор всей этой дряни!

– Не я, а Вилен. Как только мы отпраздновали твою свадьбу, начали воплощать план в жизнь. Твой отец ничего не знал, так, к слову. Он человек прошлого. Точнее из прошлого. Чтит все эти дрянные уставы, правила и традиции. А мы люди нового поколения мафии.

Я уже готова вытащить горящий в моих руках ствол, как панорамное окно разбивается вдребезги, и моя мать падает замертво с пулей во лбу.

– Мама!!! – орет брат и плюхается перед ней на колени, целует ее в щеку, растирает обмякшую руку.

В панике отбегаю к хрустальному столику в форме многоугольника и как опытный стрелок, вытягиваю руки с пистолетом вперед.

Брат находится в параллельной вселенной. Ему безразлично движение людей неподалеку. Я плачу, но не опускаю ТТ ни на миллиметр. Смотрю на мертвую мать с расстояния пары метров и не могу поверить, что ее жизнь заканчивается так ужасно.

В прихожей разносится череда оглушительных выстрелов и звуки борьбы. Один из солдат Вилена улетает под лестницу и растекается неподвижной тушей под ней.

– Милена?!

Слышу отчетливый крик где-то поблизости. Знакомый низкий голос с бархатистыми нотками.

Моргаю, пытаясь сбросить плотную пелену слез и ужаса.

– Мамочка…мамочка моя…– рыдает надрывно Вилен, снова и снова размазывая кровь по лицу с раскрытыми мертвыми глазами.

В гостиную заносится Дариус. Его белая сорочка вся в крови. Будто на него сверху целое ведро вылили.

– Милена?