Сейчас признаваться ей точно не стану. Все равно поймет неправильно. Закнокает меня только окончательно.

– А разве дома я была свободной? – закидываю ногу на ногу. – Папа вечно на работе, заботится о городе и его жителях. Ты полностью в своих маленьких детках – орхидеях и любовнике. Я целыми днями находилась одна.

– Мы тебя всем обеспечивали.

Коротко отвечает мне. Боится взглянуть в глаза.

– И я благодарна вам за это. Вы выполняли любые мои прихоти. Но прости, всегда были далеки от меня. Я имею в виду душой и сердцем.

Мама прибирает невидимую прядь волос. Я молчу.

Тишину нарушает вошедшая Марта. Рыженькая пышка приносит нам с мамой чай и вкуснейший мясной пирог. Любимая домработница с утра колдует на кухне и вот результат.

– М–м–м, – беру тарелку и принюхиваюсь к пирогу, – какая вкуснота.

– Кушайте. Я завтра еще что–нибудь испеку. У меня много рецептов в загашнике.

Изысканная статуя с красивым именем оборачивается. Глядит пристально на румяный треугольник и едва заметно шевелит губами.

– Если ваша мама задержится у нас, обещаю, буду радовать вас выпечкой каждый день, пока она здесь будет.

Марта трет ладонями под объемной грудью, широко улыбается.

– Да, мама задержится на пару дней.

Говорю я и лучезарно улыбаюсь Рыжику.

– Отлично! Тогда не буду больше мешать. Приятного аппетита.

Женщина мелкими шажками пятится назад, как было принято во времена короля Людовика. Этот возрастной сноб ненавидел, когда к нему поворачивались спиной.

– Интересный персонаж.

Мама приближается к свободному стулу и то и дело поглядывает на дверь, в которой исчезла Марта.

– Ее зовут Марта. Она не персонаж. Будь к ней добра.

– Ты стала настоящей леди.

– Это плохо?

– Нет. Только император правит темным миром. И ты вместе с ним на темной стороне.

Берет тарелку, вилку и отпиливает кусочек пирога. Я тоже отправляю в рот свежеиспеченный шедевр. Жуем в абсолютном молчании.

Солнце потихоньку оседает. Всё ниже и ниже. Вскоре все деревья во дворе и за его пределами окрашиваются насыщенным оранжевым цветом. Безумно красиво. Была б я художницей или поэтом, обязательно бы запечатлела этот миг для потомков.

Внезапно вспоминаю свои походы в библиотеку и встречу с Джабаром. Он спас меня там.

Он всегда меня спасает…

– Покажешь мне мою комнату?

– Конечно. – Сбрасываю тень прошлого и, обтерев рот салфеткой, поднимаюсь.

На мне короткое платье и длинный кардиган. Мама оценивающе глядит на меня.

– Ты похудела.

Да. Так и есть. За две недели, проведенные у постели больного мужа я скинула целых семь килограмм. При моей общей комплекции сильно заметно.

– Просто много переживала в последнее время.

Захожу в дом.

– Еще бы. Жить с мафиози не сахар.

Доносится в спину ровный мамин голос. Выдыхаю и довольно быстро подхожу к лестнице.

Мама догоняет меня на середине. Ее изящные пальчики порхают по блестящим перилам. Я сворачиваю налево, а мама почему–то направо.

– Нет, мам, нет!

Тороплюсь к ней и придерживаю за плечо. Обе смотрим на дальнюю комнату. Я уже раз сто подходила к двери, но так и не решилась узнать тайну, скрывающуюся за ней.

Джабар ясно дал понять, что не потерпит нарушение правил. Он помешан на них и на тотальном контроле. И я стараюсь следовать его жизненным устоям. Не зря говорят, не ходи в чужой монастырь со своим самоваром.

– Что там?

– Не знаю и знать не хочу. Идем.

Беру ее под локоть и практически силой веду куда нужно.

Показав ей гостевую спальню, иду в наши с Джабаром «покои». Принимаю душ и переодеваюсь в футболку с Дамиано Давидом. Настроение хмурое, не смотря на выздоровление большого босса, вкусный пирог, улыбчивость Марты и приезд мамы.

Мне одиноко. Каждый божий день.

Карина всецело занята Даниэлем. Я даже пошутила, чтобы она не покупалась на его уловки и не оказалась с ним в одной постели. Ипатова посмеялась, но в глазах промелькнул подозрительный огонек.

И снова возвращаюсь к своему одиночеству. Все нити к нему ведут. Мне не хватает моей обычной жизни в Лихтинске.

Машинально подключаю телефон к колонке и улыбаюсь, услышав голос фронтмена «Манескин». Начинаю пританцовывать. Бедрами туда, бедрами сюда.

Песня меня вводит в приятный транс.

– Потрясающая сцена.

Ойкаю, подпрыгиваю от рычания Джабара. Он стоит у двери, прижимается к ней плечом. Руки в карманах, во взгляде лютая похоть.

– Привет. Как дела? Как день прошел?

Клацаю зубами. Ненарочно.

– Заебись, – отлипает от двери, движется ко мне, – или ты хочешь знать подробности?

Киваю.

– Вышиб мозги двум шакалам Виолетты за налет на «Паганини», наведался в «Валентино», потом пришлось выслушать сопливый бред шлюхи из «Сансет Стрип».

– Ты умеешь слушать? – задираю голову, чтобы смотреть на него. – Тем более шлюх? Не ту ли ты грудастую шалаву утешал, которую когда–то притащил домой?