– Нет.

Похоть был удивлен моим отказом не меньше, чем я сама. В одно мгновение лик страсти превратился в гримасу ярости.

Он щелкнул пальцами, и чары рассеялись. У меня подкосились колени и, если бы не Гнев, я бы упала. Все удовольствие и счастье, которые я ощущала, тотчас исчезли, оставив меня опустошенной и дрожащей от ужаса. То, что он сделал… То, что я чувствовала… Мне хотелось содрать с себя кожу или расцарапать его ногтями. Существо, которое завладело моими эмоциями. Заставило меня забыть обо всем и хотеть того, чего следует бояться. Внезапно о себе напомнило вино, которое я выпила. Согнувшись пополам, я исторгла его наружу. Гнев не отпускал меня.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Гнев тихим низким голосом, и по моему позвоночнику пробежал холодок.

– Доставляю тебе сообщение, дорогой братец. Ты нужен дома. Немедленно. – Он перевел взгляд на меня. – Не волнуйся, за твоей маленькой подружкой я присмотрю. Мне есть, что ей рассказать. Сказки о демонах и ведьмах, злодеях и героях, проклятиях и королевском отмщении.

– Нет, – мои пальцы впились в предплечье Гнева, – п-пожалуйста.

Не знаю, было ли причиной то, как дрогнул мой голос, или принц Гнева давно ждал этой возможности по собственным причинам, но я внезапно оказалась отодвинутой за его спину, а он вонзил свой кинжал прямо в грудь Похоти. Хрустнули кости. Принц повернул кинжал, и из раны хлынула темная кровь.

– Больше не появляйся здесь. Я вернусь домой, когда буду готов. – Он вынул клинок и вытер его о штаны. – Увидимся в Аду, братец.

Не знаю, что смутило меня больше: холодное равнодушие, с которым Гнев взирал на то, как умирает его брат, или само внезапное жестокое нападение.

Я знала, что он опасен, но видеть это собственными глазами…

Похоть закашлялся, скользнул взглядом по смертельной ране на груди и вдруг исчез. Просто растаял в воздухе, будто бы никогда не существовал.

Я упала на песок, не сводя глаз с места, которое только что занимал принц-демон. По лицу покатились слезы. Меня снова вырвало. Гнев опустился на колени рядом со мной. Я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

– Он умер?

– Нет. Кинжал королевского дома лишь разрывает связи с этим миром. Он вернулся домой и какое-то время не сможет пользоваться своей силой.

Хоть что-то хорошее на фоне общей катастрофы.

Гнев передал мне платок, чтобы вытереть лицо. Не знаю, где он его взял, да и не важно.

– Похоть вытаскивает приятные эмоции и усиливает их. Теперь ты можешь ощутить пустоту. Это как с колодцем, который был полон, но внезапно пересох. После всеобъемлющего счастья контраст ощущается особенно остро. Это тоже своего рода Ад. Дарить кому-то нестерпимое удовольствие только для того, чтобы тут же отнять его, не дав насладиться им как следует. Смертных это часто сводит с ума. Но ты довольно скоро придешь в себя.

– Он бы не… – я сжала руки в кулаки, – не заставил меня…

Гнев покачал головой.

– Нет.

– Но я же чувствовала… какие-то невидимые руки.

А еще я не забыла, как пыталась сорвать с себя одежду прямо перед Гневом. И как сильно мне хотелось его прикосновений.

– Всего лишь демонстрация твоего желания. Это часть тебя, а не влияние извне.

Малоутешительно. Похоть не коснулся меня физически, но манипулирование эмоциями ничем не лучше, он извратил прекрасное, превратив его в кошмар. Гнев был прав. Я чувствовала себя опустошенной и разбитой. Словно парила над землей, но ветер неожиданно стих, и я упала в ледяные морские глубины. Меня поглотила бесконечная пустота.

Хотелось свернуться клубочком на земле и уснуть навечно. Проклятие осталось где-то далеко позади вместе с настойчивым ощущением, что я узнала нечто важное. Больше меня не волновало ни убийство сестры, ни месть. Все утратило значение.

Похоже, я произнесла это вслух.

Гнев протянул руку и легонько погладил испачканными кровью костяшками пальцев мою шею. То самое место, куда, как я помню, он поцеловал меня в ночь, когда спас после укуса Випириды. Я вздрогнула, и он отдернул ладонь.

– Соберись с силами, скоро все пройдет.

«Скоро» превратилось в неделю. Я едва замечала, как проходят дни. Не вставала с постели, пряталась от солнечного света и отказывалась принимать ванну. У меня не было ни энергии, ни желания. Я не ходила ни домой, ни в ресторан, не искала амулет и не думала о вратах Ада, засыпала с трудом, а когда получалось, продолжала слышать странный голос, но проснувшись, не могла вспомнить то важное, что он мне говорил.

Это меня не заботило. Ничего больше не имело значения.