– Жаль. В этом году они охотятся на ледяного дракона. Величественные, жестокие существа. – Он отвлекся от здания вдали и снова посмотрел на меня. – А что касается верховой езды, я бы пересмотрел это решение. Я тут узнал, что иногда наши тела вспоминают то, чего не знает наш разум.

Чревоугодие склонил голову и зашагал обратно в замок, оставив меня размышлять над его прощальными словами. Второй выстрел раздался, как гром, и последовал звук давки, земля грохотала под моими ногами. Что-то затрепетало в моей крови.

Прежде чем я успела отговорить себя, я задрала юбки и побежала к конюшне.

Возле конюшни бледно-фиолетовая кобыла била по снегу металлическими копытами с шипами, затем взглянула на меня глазами цвета ртути. В этих жидких глазах блеснул разум, когда я медленно приблизилась к массивному адскому коню. Серебряный полумесяц сиял у нее во лбу, а сзади на ней раскинулась горстка звезд, словно созвездие.

– Разве ты не божественна, девочка? – Я подошла ближе. – Не знаю, как тебя зовут, но мне нужно тебя как-то называть. Как насчет Танзи? Сокращенно от «Танзанита^[7]».

Я улыбнулась, когда лошадь одобрительно склонила голову.

Момент тишины был недолгим. Вдалеке послышались крики, за которыми последовал сотрясающий землю рев. Я решила, что он принадлежит упомянутому Чревоугодием ледяному дракону.

Охота явно шла полным ходом, но она меня волновала меньше, чем разгорающееся желание мчать изо всех сил по замороженному грунту. Сердце стучало, как военный барабан. Быстро ехать по этой местности было бы опасно, если бы не когтистые подковы.

Я с уверенностью погладила Танзи, каким-то образом понимая, что меньшего она не потерпит от того, которому оказала честь оседлать себя. А какое красивое было седло – темное и промасленное, оно выглядело, будто застывшие чернила. Сбоку висел небольшой мешочек. Чревоугодие, должно быть, подготовил его.

Поставив одну ногу в стремя, я подтянулась и оказалась верхом, радуясь, что решила надеть под платье толстые чулки. Ехать верхом было не совсем подходящим для девушки, но я сомневаюсь, что кто-либо в преисподней относился к этому так же, как смертные.

Мои бедра крепко обхватили лошадь, пока я готовилась. Я цокнула языком и натянула поводья. Мне не нужно было подгонять это великолепное животное. Танзи отошла от конюшни и поскакала вниз по холму, набирая скорость на спуске вместо того, чтобы замедляться.

Судя по приглушенному стуку копыт по снегу, охотничий отряд шел позади нас, то ли в лесу, то ли на опушке. Не существовало правил, согласно которым я должна была участвовать в охоте, но я не хотела, чтобы меня поймали здесь и заставили присоединиться к ним.

Изо рта вылетело облако пара, когда я наклонилась вперед в седле, сердце бешено колотилось в такт с каждым ударом копыт. Мы обогнули замок Чревоугодия, пологий склон превратился в крутой обрыв. Распущенные волосы бешено развевались, а резкие порывы ветра будто пытались сорвать плоть с моего лица. Слезы жгли глаза, но я не могла моргать, и ничего не могла с собой поделать, чтобы не привстать в седле, пока лошадь спускалась с горы. Что-то зашевелилось в моей памяти… Я почувствовала, что бывала здесь раньше, мчалась, обгоняя ветер, как воин на битву.

Я забыла об охоте, Волчьем Пире и обо всех демонах, ехавших рядом. Я не имела понятия, куда направлялась, но слышала чей-то зов глубоко в крови. Он кричал, заставляя вспоминать, отпустить мысли и просто почувствовать.

Танзи заржала, словно подтверждая правильность моих чувств. Как будто она хотела, чтобы я вспомнила, для чего мы созданы. Ощущение абсолютной свободы и избавления от ограничений обуяло меня. Все, что имело значение, это земля, по которой мы летели, и кровь, текущая в наших жилах.

Когда мы взобрались на массивный холм, черное поле поднялось, как чернильное пятно на снегу. Я перешла на медленную рысь и подвела Танзи ближе к мерцающему холму. Вблизи я увидела, что темная масса не была твердой. Миллионы крошечных черных цветков прорастали сквозь лед. Я остановила Танзи и спрыгнула. На черных лепестках сияли серебряные точки.

Заинтригованная, я сорвала один цветок и удивилась, когда вместе с ним вылез весь корень. Странные серебряные корни ярко мерцали, а затем засохли на глазах. Магия или какое-то своеобразное адское растение. Я хотела изучить их позже и посмотреть, что еще они могут сделать. Я схватила пригоршню цветов и засунула их в небольшой кожаный мешочек, пристегнутый к седлу.

Танзи заржала, властно топая, показывая, что ей скучно собирать какие-то цветочки. Не оглядываясь на холмистое поле, я снова запрыгнула на лошадь, и мы ехали еще напористей, чем раньше. Меня так поглотили чувства от езды, от ликования, когда ледяной воздух пронизывал кожу и крал дыхание, что я не заметила возвышающийся перед нами замок. И не знала, что мы пересекли невидимую границу.