— Хорошо! Остановись! Я сдаюсь! Я сдаюсь! Помилуй! Прошу!

Он замер, но не отпустил её. Они стояли, покрытые краской, тяжело дыша, каждый вдох прерывался её вздрагиванием и хихиканьем. Её глаза закрылись, и её дыхание коснулось его шеи. Каждая часть её тела идеально прижималась к Гевину, её тело было прямо в его руках.

Приоткрытыми губами он провёл по её щеке, заметив, как она подняла подбородок, но не в знак протеста, а так, как будто она приветствовала любой хаос, который Гевин планировал нанести в следующий раз. Сейчас. Он наклонил голову и прижался к её губам своими.

Мягко. Сладко. Вкус наполнил его рот, как конфета, тающая на языке. Вкус, которого он никогда раньше не пробовал, но которого неосознанно жаждал.

Её руки обвили его шею, и он двинулся вперёд, пока она не ударилась о стену.

Страсть полилась из её рта в рот Гевина, как будто он умирал от голода, а она сохранила всё, что нужно его телу для выживания. Он закинул её ногу на своё бедро, прижав её к стене, и схватил ее6 за подбородок свободной рукой.

Потерянный. Жестокий. Жадный. Никогда в жизни он не хотел чего-то так сильно. Тем не менее, его зверь оставался под контролем.

Неужели он ошибся? Возможно, проклятия не существовало. Возможно, Джессика была не более чем кошмаром.

А как насчет Чери? Он почувствовал, как дикая и непредсказуемая вторая натура выходит на первый план, когда она играла с ним в его офисе.

«Забудь о Чери», — протестовал его разум.

Стоны вибрировали в их горле, когда их выдохи сталкивались. Гевин прижался своими бёдрами к её бёдрам, мысленно трахая её и нападая на её губы. Так сильно, что ему пришлось сорвать с неё одежду — единственные остатки защиты, удерживающие её от того, чего жаждало его тело. Её мускулистое бедро сжалось вокруг его ладони, и Гевин представил, как они обхватывают его спину, когда он врезается в неё. Звон её сексуального стона в его ухе только подтолкнул его к темным чувственным фантазиям, в которых Сабель лежала беспомощно, привязанная к его кровати, извиваясь от мучительного удовольствия.

Толчок в его грудь прервал поцелуй, и Сабель перевела дыхание.

— Господи… ты словно… пытаешься высосать из меня жизнь.

Кровь бежала по его венам, каждый вздох отбивал барабаны в голове. Слова.

Возьми её. Возьми её. Возьми её.

Гевин никогда ничего не брал у женщины силой.

И всё же ему нужно было сорвать с неё одежду, почувствовать её кожу. Схватив её за лицо, он углубил поцелуй, исследуя её языком, пробуя на вкус и наслаждаясь ею.

— Гевин, — сказала она ему в губы, и давление вернулось на его грудь. — Мы должны остановиться

Он действительно чувствовал, что может остановиться — Гевин просто не хотел останавливаться. Что такого в Сабель позволяло ему сохранять контроль?

Её глаза встретились с его, и он отступил на шаг — они были закрыты красной пеленой.

Предупреждение.

Суккуб. Несмотря на то, что Сабель вела себя как невинный человек, она несла в себе силу. Раньше он задавался вопросом, сколько именно силы было в ней, потому что в течение двух дней он был прикован к идее, что никогда больше не будет самим собой рядом с женщиной. Внезапно ему хватило сдержанности, чтобы остановить зверя.

В результате оказалось, он желал Сабель даже больше, чем он мог себе признаться.

Проклятье.

Гевин отпустил её бедро, опустил обратно на пол и разочарованно выдохнул. Он отступил ещё на шаг, позволяя жару раствориться в холоде от расстояния между ними.

Она провела рукой по волосам. Размазывая ещё больше краски. Только Гевин не мог теперь смеяться.

Его разум пытался найти причины, почему она была права. Его член боролся с каждым оправданием, которое он придумывал.

Она суккуб.

Ну и что, секс будет горячим.

Она сильна.

Ну и что, секс будет горячим.

Она мой рабовладелец.

Ну и что, секс будет горячим.

Упёртый баран.

Призрачные ощущения остались там, где её руки касались его кожи. Ему нужен был другой ход мыслей. Что-то такое, что могло бы заглушить петушиный танец, происходящий в его трусах. Неважно, что он чувствовал себя относительно вменяемо, что-то всё же затаилось внутри. Голод. Тот, кому он не полностью доверял. Если бы он действительно был проклят, он не мог бы позволить себе довериться ему. Еще одна ошибка, и его могут трахнуть самым худшим образом, поэтому, каким бы умопомрачительным ни был её поцелуй, Гевину пришлось крепко схватить за поводья своих желаний.

Тем не менее, развитие событий было диковинкой, которую он не мог игнорировать. Даже если это было временно, это дало ему надежду, что лазейка для проклятия вполне может существовать. Нет смысла нарушать границы проклятия, прежде чем он сможет открыть секрет, как сберечь свою душу от Джессики.