Вот только мое глупое сердце отказывается забывать, каким он был расстроенным в ту ночь, когда вез меня домой. Слова, сказанные им, прикосновения. Он хотел коснуться меня. Он говорил мне то, о чем я только могла мечтать.

Он по-прежнему меня любит, но не разрешает себе этого.

Вина. Нас разделяет вина, но именно наши ошибки нас же и создали.

Он по-прежнему хочет меня вопреки нашим ошибкам, вопреки нашей истории.

Даже с великолепной женщиной, которая ждет его в постели.

Но он с ней.

И сейчас он с ней заходит в ресторан. Застигнутая врасплох их внезапным появлением, я съезжаю со стула, поднимаю книгу повыше и смотрю поверх нее. Ко мне подходит официантка с еще одним бокалом вина.

Я произношу про себя молитву, надеясь, что администратор посадит их как можно дальше. Но не могу отвести взгляда от Алисии, которая, оглянувшись, улыбается ему, когда он снимает с ее плеч куртку.

Воистину, это чудовищные муки – наблюдать за ними как за парой. Я поднимаю бокал, выпивая залпом половину его содержимого, чтобы унять бушующую во мне ревность.

Хотя мы играли в отношения почти месяц, у нас никогда не было роскоши в виде появления на публике. Как только мы забыли о нашей вражде и приняли друг друга, те несколько недель стали самыми насыщенными в моей жизни. Но сегодня, когда он пьет с ней вино и ужинает, его выбор очевиден, а мой аппетит исчезает.

Я благодарю официантку, которая ставит передо мной пасту, и проклинаю чертову удачу, когда они садятся за соседний столик.

Тобиас смотрит в сторону, а вот Алисии прекрасно видно, как я сижу одна на двухместном диване возле окна, из которого открывается обзор на улицу. Я переворачиваю страницу книги, которую больше не читаю, и беру вилку. Еда совершенно безвкусная, но я заставляю себя жевать и глотать. Алисия лучезарно улыбается Тобиасу, а у меня в горле образуется ком.

К черту.

Подняв руку, зову официантку за расчетом и случайно опрокидываю вино. Оно проливается на ковер, и я радуюсь, что это произошло бесшумно, вот только уже слишком поздно. Алисия замечает меня, когда я в суматохе встаю, взяв с колен салфетку, чтобы промокнуть ковер. Однако я по ошибке беру не салфетку, а скатерть, и теперь мой ужин присоединяется к вину. С пола замечаю вспышку пламени, когда свеча на моем столе опрокидывается, поджигая скатерть.

Слева от себя слышу испуганный крик женщины и беру стакан с водой, чтобы погасить пламя. К счастью, оно тухнет, но перед этим перекидывается на мою книгу. Не успеваю поднять салфетку, чтобы потушить том, поскольку меня отталкивают в сторону и делают все за меня. Воздух наполняется пряным цитрусовым ароматом, и я проклинаю судьбу. Проклинаю свою неспособность ретироваться тихо и незаметно.

Я не могу на него смотреть. Не хочу.

– Спасибо.

В ответ раздается хриплый мрачный смешок, заполняя пространство между нами мелодичным звуком.

– Ты стала менее ловкой, чем в свои одиннадцать лет.

– Это очевидно.

Он поднимает наполовину обуглившуюся, наполовину промокшую книгу.

Я смотрю на нее, совершенно подавленная. В груди ноет от того, что теперь это очередная разрушенная часть моей истории, нашей истории. Чувствуя подступающие слезы, шмыгаю носом, чтобы их подавить, и беру сумку.

– Это просто книга, Сесилия.

Но это не так. Эта книга – последняя часть меня, которая цепляется за надежду. Эта книга больше обычной одержимости, и ему это известно. Я наконец поднимаю на него глаза, огонь и вода смешиваются, и в них я вижу те дни, которые мы проводили в доме его врага. Дни и часы, когда мы беседовали, смеялись, ссорились, трахались и занимались любовью, а он шептал мне слова, от которых я даже дышала иначе.

– Да, это ничто, верно?

– Господи, вы в порядке? – вмешивается официантка и приседает, чтобы собрать с пола посуду.

– Мне очень жаль, – тихо говорю я, не сводя глаз с Тобиаса. Мои слова предназначены для него. Он их впитывает. – J’espère que je pourrais…^[65]

– Кем? – тихо спрашивает Тобиас, его слова обнимают мое сердце, от нежности его взгляда перехватывает дыхание.

Я знаю, что Алисия следит за нашей беседой, но не собираюсь отводить глаза.

Собрав несколько осколков с пола, официантка встает.

– Я принесу вам новую скатерть, вино, ужин, – тихонько смеется она, – извините, но с книгой ничем помочь не смогу.

– В этом нет необходимости. И, честно сказать, сериал был лучше, – шучу я. Дурацкая попытка скрыть свою боль, но меня выдает дрожь в голосе. – Я ухожу.

Официантка переводит взгляд на Тобиаса и округляет глаза.

Он красив, не так ли? Он – мой шип, и с ним я пою самую сладкую песнь.

– И теряю его, – произношу я вслух, заканчивая мысль. Я всецело охвачена этим мгновением, и Тобиас позволяет мне, действительно позволяет увидеть его чувства. Его взгляд полон тоски, нашей совместной истории. Он помнит.