– Не могу сказать, когда он догадался, но я его недооценил. Мне понадобилось время, чтобы понять, что он знал о нас уже какое-то время. Проведя в его доме несколько недель, я осознал, что он почти полностью отказался от мер безопасности. Почему человек с таким состоянием оставил свою единственную наследницу в столь уязвимом положении? Столько лет он зорко следил за тобой, а потом вдруг оставил одну в своем особняке? Бессмыслица какая-то.

– Он знал о моей связи с тобой?

Тобиас кивает.

– И не только – он был осведомлен о наших планах относительно него. Но ты стояла между нами, и он уже планировал передать тебе бразды правления.

– Зачем же он согласился на это, доверился тебе, зная, кто ты такой и каковы твои намерения?

Он впивается в меня взглядом.

– Потому что в тот день я сказал ему, что люблю его дочь.

Я едва успеваю уловить сказанное им, когда он вновь заговаривает:

– Когда он узнал, что нашей слабостью была его единственная дочь, то подпустил нас и знал, что это застопорит мои планы, если не сведет их на нет.

– Он воспользовался мной в качестве приманки, чтобы спасти компанию?

– Ему и не пришлось. – Смысл сказанного задевает за живое. – Это произошло само по себе. Шон тут же ухватился за эту возможность, как только узнал про тебя. Роману оставалось только молча наблюдать. Со стороны Романа это было несколько рискованно, но он знал, какая ты ценная добыча и что мы тебя защищаем. На самом деле ход был гениальным.

Снег покрывает меня, и я стряхиваю его, не замечая пробирающий до костей холод. Тобиас встает и снимает пальто.

– Все нормально, – раздраженно говорю я, но он все равно накидывает его мне на плечи.

– Ты ошибаешься, считая, что он хотел спасти только свою компанию.

– Можешь не утруждаться, – отвечаю я, закутавшись в его пальто.

– В тот день он был чертовски напуган, Сесилия. Напуган настолько, что вызвал меня. Ему не хватало охраны, чтобы защитить оба дома. Он попросил помощи. – Я поднимаю глаза на Тобиаса и вижу жалость.

– Мне плевать на Романа. – Не внимаю беспокойству в его глазах. – Просто скажи, что случилось.

Тобиас проводит рукой по влажным волосам и кивает.

– Мы знали, что Флорида приближается, но я понятия не имел, что они явятся в таком количестве. У меня, как и у Романа, не хватало информации. Поэтому я предупредил всех в Братстве и, чертовски испуганный, вылетел из Шарлотт, потому что ты съехала с катушек, узнав, что тебе нанесли метку.

Гараж. Той ночью я создала им все условия. Порезав шины и прервав с ними всякую связь, я рискнула собственной безопасностью. Я и раньше размышляла над этим, но не осознавала серьезности своего проступка, когда объявила войну людям, защищающим меня.

– Все тебя искали, все. Мы с Домиником встретились в твоем доме. Из-за твоих поисков с нами была всего небольшая группа, и мы отправили их охранять поместье. Дом отвлекал тебя в спальне, пока я наблюдал, как подъезжает десять машин Майами. Я позвонил Шону, чтобы все возвращались сюда, но мы опоздали.

– Андре и Маттео уже были в доме, – говорю я.

Тобиас сглатывает, в его глазах печаль.

– Я снова и снова обдумывал и пришел к единственному выводу: они прятались в гараже. Это единственное место, которое я не проверил, вернув домой машину Романа.

– Вот почему она там стояла.

– Я пытался их заманить. – Полные печали глаза смотрят в мои. – Я заверил Романа, что его дочь в безопасности. На счетах у нас были миллионы, неограниченная живая сила, и все же мы не смогли противостоять кучке отморозков из Флориды.

Это моя вина. Разразившись тирадой, я спустила им все шины, а после отправила по ложному следу. Это моя вина, что той ночью они искали меня в попытке спасти. Я стала причиной потери столь драгоценных секунд, нужных для спасения Доминика.

– Мне так жаль, – срываясь на хрип, вскрикиваю я, а Тобиас качает головой, взяв меня за руку, и успокаивающе гладит большим пальцем.

– Жаль? О чем именно ты жалеешь? – спрашивает он и отпускает меня. – О том, что мужчины, которых ты любила и которым доверяла, использовали тебя как разменную монету? О том, что ты не подозревала, кому даришь свое доверие, что ты не могла предвидеть, какие вокруг тебя вершатся шахматные ходы? О том, что Доминик расстался с жизнью, потому что был чертовски упертым и не хотел мыслить здраво, а потом решил разыграть из себя героя?

Боль в груди становится нестерпимой, но Тобиас гневно качает головой.

– Услышь меня. Услышь меня, пожалуйста. Я не виню тебя в смерти Доминика. Я виню его. И виню себя за то, что мои действия привели к такому исходу. Ты права. Я хотел все сделать по-своему. Хотел, чтобы твой отец страдал, а в результате лишился брата, последнего члена моей семьи. Единственный, кого я никогда не смогу простить, – это я сам.

– Тобиас, ты не можешь так жить.

– Эти подонки предали нас из-за денег. Понимаешь, из-за денег, Сесилия. А я тот, кто впустил их в наши ряды, потому что они были необходимым злом.

– Ты не несешь за это ответственность.

Он качает головой.