Смотрю на нее и не могу сдержать улыбку. Было бы так просто трахнуть ее в данный момент, но мне еще больше хочется поиметь ее маленькую милую головку и увидеть, что в ней скрывается.

— Ты нихрена не знаешь! — кричит она. — Я была хорошей дочерью. Все, что я делала, было для них. Выйдя за Сальвадора, я смогла оплатить им сиделку, которая за ними присматривает. Они больны, и я каждый чертов день трудилась не покладая рук, чтобы убедиться в том, что они сыты и счастливы, а это никогда не было гарантией. Я делала все, что было в моих силах, чтобы обеспечить им лучшую жизнь. Мы были бедными, но они многим жертвовали ради меня, и я жертвовала многим ради них. Самой большой жертвой была моя жизнь. Я вышла за него, потому что, когда он спросил меня, знала, что смогу обеспечить своим родителям ту жизнь, которую они заслуживали. Я никогда не ждала от него любви и вообще чего-либо хорошего, но я знала, что с мамой и папой все будет в порядке.

Она не плачет, но я вижу слезы в ее глазах. Хмурюсь, когда ощущаю волну сочувствия к этой сильной девушке, проходящую через меня. Она никогда не жалеет себя и редко злится, хотя в жизни ей выпала та же дерьмовая карта, что и мне.

— Ты так сильно заботишься о своих родителях? — спрашиваю я, осознавая, что вдавливаю ее в кровать. — Ты вышла за Сала ради их счастья? Хотя я не понимаю, как свадьба дочери с этим мужчиной, может сделать родителей счастливыми.

— А тебе что, на твоих родителей наплевать? — ее брови почти соединяются, когда она хмурится, смотря на меня.

— Мои родители мертвы, — отвечаю я просто.

— О, мне жаль, — и, что любопытно, я понимаю, что она говорит искренне.

— А мне нет, — говорю я, не желая ее жалости. — Семья убивает.

Он качает головой.

— Это не по-мексикански. Семья — это все.

— Это проблема Мексики.

— Ты говоришь ужасные вещи.

Верно.

— И я — ужасный человек, — сообщаю я ей гладко.

— Да, — соглашается она. — Так и есть. Но это не то, чем стоит гордиться.

— И вот он я, лежу на тебе, гордясь всеми ужасными вещами, которые делаю. Я долго трудился, чтобы стать тем, кем являюсь. Очень нелегко быть уверенным в том, что делаешь, и слать всех нафиг. Люди думают, что я монстр, потому что я на самом деле являюсь монстром. И мне наплевать.

— Ты не монстр, — она прикусывает губу, и мне хочется сделать то же самое.

— Как скажешь. Тогда я просто ужасный человек.

— Да. Между этими понятиями есть разница. Я жила с монстром, так что знаю, на что это похоже.

Криво улыбаюсь ей и наклоняюсь до тех пор, пока между нашими лицами не оказывается всего несколько сантиметров. С этого расстояния я даже могу видеть золотые искорки в ее коричневато-красных глазах.

— Похоже ли это на нож в спине?

Она удивленно моргает, понимая правду. Монстр, ужасный человек — название не имеет значения. Я не так уж сильно отличаюсь от ее мужа — я просто еще один человек, ведущий свою игру.

Так и должно продолжаться.

Я слезаю с Луизы и подтягиваю ее к краю кровати так, чтобы она села, после чего поворачиваю ее спиной ко мне, чтобы осмотреть рану. Давление от того, что она была прижата к кровати, приостановило кровотечение, но теперь покрывало пропитано кровью.

— Я принесу тебе новые простыни.

— Забей. Мне это даже в какой-то степени нравится, — она смотрит на меня со скучающим выражением лица.

Поднимаю бровь, понимая, что с ней никогда нельзя расслабляться.

— Думаю, кровотечение остановилось. Возможно, Доктор завтра наложит тебе швы.

— Вы накладываете швы на раны, которые вы и причинили? — она почти незаметно качает головой.

А ведь девушка попала в точку.

Меня не должно это заботить. Меня не должны волновать ее боль, ее состояние, ее прошлое или ее чувства. Она нужна мне для выкупа, и я должен использовать ее тело и жизнь, чтобы получить то, что хочу. Меня не должно волновать все то, что происходит с ней.

Но я думаю, что меня это волнует.

Луиза

Я просыпаюсь с невероятной болью и чувством, будто моя спина горит. Воспоминания о прошлой ночи постепенно начинают просачиваться в мой мозг, сначала медленно, а потом как будто платину прорывает. Попытка сбежать от Эстебана, выстрел из электрошокера, непредсказуемый взгляд Хавьера, который наблюдал за мной, пока я была в отключке, вялое извинение от Эсте, когда он принес мне ужин, приход Хавьера с Доктором и запись на камеру, как на моей спине вырезают имя.