Эсте продолжает орать, падая со стула на пол, пока я встаю и подхожу к нему. Нож вошел неглубоко, поэтому я постукиваю по нему ботинком, проталкивая глубже, и ухмыляюсь, когда слышу чудовищный крик Эсте.

— Ты — ничтожество, — говорю я, склоняясь над ним. Его лицо искажено болью, но глаза смотрят прямо на меня. — Твое место именно здесь, на этом чертовом полу. Я бы нассал на тебя, если бы мог, но в данный момент я слегка заведен, — выпрямляюсь и с предупреждением смотрю на Доктора. Перед тем, как развернуться, я протягиваю руку и выдергиваю нож из ноги Эсте. — Ой, забыл, он мне понадобится, — говорю я поверх его крика.

Иду к раковине и промываю нож, после чего вытираю его и возвращаю взгляд к Доктору.

— Давай не будем сегодня брать с собой Эсте. Хотя я уверен, что его крики пригодились бы для видео. Визжит как девчонка.

Он кивает, высоко подняв брови. Я сумел его удивить. Думаю, я показал им, что лучше никогда не подвергать сомнению то, что я, бл*ть, разбираюсь в том, что делаю.

Оставив Эсте корчиться на полу, мы идем за камерой, после чего поднимаемся в комнату Луизы, где я почему-то чувствую, что должен постучать в дверь. Она ожидает меня, но не Доктора с камерой.

Хорошо, что она не в той ситуации, когда может ожидать чего-то.

Открываю дверь и, войдя в комнату, включаю свет.

Луиза сидит на кровати, прижав колени к груди и обернув вокруг них руки. На ней надеты джинсы и серая майка, принадлежавшая кому-то другому, и выглядит она так же, как и любая девушка в ее возрасте. Только она не просто какая-то девушка. Она прекрасна. И она сейчас немного покричит для своего мужа.

— Сегодня мы совмещаем приятное с полезным, — сообщаю ей я, поднимая в воздухе нож, пока Доктор закрывает за собой дверь. — Доктор заснимет на камеру нашу маленькую ночную интерлюдию.

— Зачем? — спрашивает она мягко. — Сал не согласился на сделку?

— Он вообще не ответил, но мы надеемся, что скоро это изменится. Я покажусь камере, чтобы он знал, у кого ты, в том случае, если он не понял, что я чертовски серьезен.

Вижу ли я в ее глазах страх, или это освещение играет со мной в игры? Подхожу к ней и указываю ножом на кровать.

— Ляг на живот.

— Ты покажешь ему, что вырезаешь на мне свое имя? — она не двигается.

Качаю головой.

— Мое имя, скорее всего, навсегда испортит тебя для него, так что нет. Он увидит только то, что ты испытываешь боль.

— Ну, это мы еще посмотрим, — она порочно улыбается, смотря на меня с самодовольством во взгляде.

Хотелось бы мне проигнорировать это, но дело в том, что прежде она не показывала никакой реакции на мои действия. Мне нужно, чтобы в этот раз она отреагировала, потому что в противном случае будет казаться, что я ничего с ней не делаю. Значит, мне придется сделать более глубокую рану и, как бы я не ненавидел признаваться в этом, я вовсе не хочу этого.

— Ложись, сейчас же, — я снова указываю на кровать.

Она делает, как сказано, и я мысленно вздрагиваю, когда вижу следы от электрошокера на ее спине. У нее был хреновый день, и сейчас он станет еще хреновее.

Смотрю на Доктора, который с весельем наблюдает за мной.

— Все готово? — спрашиваю я, раздраженный его взглядом.

— Да, — отвечает он, вставая позади камеры. — Освещение тут не очень, но сойдет и так. Свяжешь ее?

— Она никуда не денется, — смотрю на нее.

— Нет, — признает он. — Но если ты этого не сделаешь, то будет казаться, что она слушается тебя. Позволяет тебе. А это не тот тип сообщения, которое мы хотим отправить Сальвадору. К тому же, она абсолютно не выглядит напуганной. Думаю, ты должен это исправить.

Мне не нравится, когда кто-то говорит, что мне делать, но он прав. Луиза с ожиданием смотрит на меня, и я по-волчьи улыбаюсь в ответ, доставая веревку из кармана. Той веревки, что у меня с собой, хватит только на запястья, и она не очень прочная, но для нашей ситуации сойдет.

Хватая руки Луизы, я быстро связываю их у нее за спиной, после чего залажу на кровать и расставляю ноги по обеим сторонам от девушки.

Наклоняюсь, прикасаясь губами к ее уху.

— В этот раз я причиню тебе больше боли, чем обычно, — сообщаю я ей. — На этот раз ты отреагируешь. Если не для меня, то для камеры.

— Зачем? Чтобы Сальвадор согласился на сделку? Я не хочу возвращаться к нему. Там еще хуже, чем здесь, — она смотрит на меня, повернув голову в сторону.

От ее слов у меня возникает ощущение, будто я проглотил камень. Глубоко вдыхаю и говорю:

— Твои желания значения не имеют, — я смотрю на Доктора, который наблюдает за ней с любопытством.