Маттео Леоне — загадка. О единственном живом сыне Аугусто Леоне и очевидном наследнике итальянской мафии известно очень мало. Если он садист, жестокий кусок дерьма, то он не выставляет напоказ свои наклонности, в отличие от своих покойных отца и брата. Но итальянская мафия подобна гидре — отрубишь одну голову, они отрастают и размножаются. Я не сомневаюсь, что он сделает все, чтобы отомстить за своего отца.

Ну, как я сказал.

Пусть они приходят.

✽✽✽

Тесс не открывает глаза, по дороге домой. Я отмахиваюсь от Дианы, когда она с обеспокоенным лицом подбегает ко мне, и вместо этого веду жену в главную ванную.

— Что случилось? — спрашивает Тэсс, приходя в себя.

Я с облегчением вижу, что ее щеки снова покрылись румянцем. Она трет глаза, когда я сажаю ее на стойку рядом с большой мраморной раковиной. Она оглядывается по сторонам с заинтригованным выражением лица.

— Это твоя ванная?

— Наша ванная, — поправляю я, держа ее за бедро, чтобы убедиться, что она не упадет. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, я… — она смущенно хмурит брови, ее глаза бегают из стороны в сторону, словно исследуя память. — Я не могу вспомнить, что произошло, я потеряла сознание?

Я хватаю ее за лодыжки и поворачиваю лицом к раковине, ее плечо упирается в зеркало в ванной. — Да.

— Чт…

Настороженным взглядом я наблюдаю, как на ее лице отражается осознание. Она воспроизводит моменты, предшествовавшие обмороку, ее глаза расширяются. Я ожидаю, что на ее лице появится страх или отвращение, и она снова отстранится, но вместо этого появляется тревога.

— Мне очень жаль, — шепчет она, глядя вниз.

Моя спина напрягается. — За что?

Ненавижу то, как она не смотрит мне в глаза.

— Я думала, что справлюсь с этим, но не смогла.

Ее тон прижимается к моей груди. Я обхватываю ее лицо и заставляю посмотреть на меня. Она наклоняет щеку в моих прикосновениях, глядя на меня мягкими глазами. Глаза, в которых заключены глубины всего океана, чей взгляд скользит под моей кожей и проникает глубоко в мои кости.

— Тебе не о чем сожалеть, — тихо отвечаю я. — Это из-за крови? Или потому, что я убил его?

Включив раковину, я проверяю температуру воды пальцем, пока она не станет теплой, и жду ее ответа.

— Нет, не это. Он… — она замолкает, когда я беру ее за лодыжки и ставлю ее ноги в раковину под струю горячей воды. — Он напугал меня, — признается она смущенным тоном. — То, что он обещал сделать со мной.

Мои глаза закрываются, мои руки крепко сжимают ее. В мгновение ока я снова стою перед Леоне, вся кровь в моем теле замерзает, когда он угрожает Тесс. Услышав, что он так напугал ее, что она потеряла сознание, мне захотелось найти лекарство, способное вернуть человека к жизни, чтобы я мог убить его снова. На этот раз медленнее.

Ровно выдохнув через нос, я беру мыло и наливаю немного в руку.

— Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я обещаю.

Она обхватывает меня за локоть, привлекая мое внимание к себе. — И ты сдерживаешь свои обещания.

Мои глаза метнулись к ней, прежде чем я ухмыльнулся и ответил. — Всегда.

Ее взгляд становится задумчивым, ее пальцы впиваются в мою плоть. — Мне жаль, что тебе пришлось его убить.

— Нет, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы.

Она качает головой. — Мне не жаль, что он мертв. Мне жаль, что он не сможет сказать вам, где находится тело Адрианы. Я не хотела, чтобы это произошло.

Схватив ее за верхнюю часть стопы, я намыливаю ее мылом, пока густая пена не начнет стекать с ее кожи. Я делаю это в течение долгих секунд, теряясь в процессе ее мытья.

В конце концов, говорю я. — Я найду другой способ.

Мои руки перемещаются к ее другой ноге, повторяя тот же процесс, что и с первой.

— Что ты делаешь?

Моя рука скользит по подошве ее стопы, несколько раз проводя по ней, пока она не станет чистой. Она тихо хихикает, мгновенно затвердевая при этом мой член.

— Отмываю твои ноги, — отвечаю я. — Почему ты сняла обувь?

Когда она отвечает, ее тон озадачен, как будто она не может до конца поверить в то, что я делаю. Понятное дело, я никогда раньше никому не мыл ноги.

— Я хотела чувствовать себя более комфортно.

— Один из моих людей мог бы принести тебе стул. Попроси в следующий раз, чтобы тебе не пришлось пачкать эти милые ножки, — рычу я, глядя на нее и целуя ее теперь уже чистую ступню.

Она смеется. — У тебя фут-фетиш или что-то в этом роде?

Я медленно качаю головой, призрак улыбки тронул мои губы. — Нет, у меня есть фетиш на тебя.

Похоть расцветает клубами дыма в ее глазах, и она тянется ко мне. Ее руки обвивают мою шею сзади, а губы касаются моих, стирая последние мысли о насилии сладким поцелуем.

Мои руки тянутся к ее талии, стаскивают ее с раковины и обхватывают меня ногами. Она прижимается ко мне, и я иду в спальню, где впервые беру жену в нашу супружескую постель.

✽✽✽