— Я не знаю, дружок, просто некоторым людям это не нравится, — говорю я ему. — И это нормально, у них на то свои причины.

— Это глупо. — Он хмыкает, и в этот момент я вижу, каким потрясающим человеком он вырастет. — Ты ничем не отличаешься от нас, только внутренне, а моя мама всегда говорила, что главное — это то, что внутри.

— Твоя мама очень умная, — говорю я, сжимая его руку, — и я хотела бы остаться, правда, хотела бы.

— Правда? — спрашивает другой.

— Да. Мне здесь нравится. Мне все нравятся, и я люблю город, но иногда мы не всегда получаем то, что хотим. Давайте не будем грустить, — говорю детям, когда они замирают. — Я уже здесь, так что как насчет новых историй? Я могу рассказать вам о том, как я пробралась к друзьям на озеро, но застряла на камне, потому что была уверена, что в воде сидит монстр и хочет меня съесть! — Я набрасываюсь, заставляя их смеяться.

Пока я рассказываю им истории, мое сердце разрывается от желания остаться, как они того хотят, и когда заканчиваю, то понимаю, что вокруг снова толпа. Я сильно краснею, когда понимаю, что все они слушали самые постыдные подробности моей жизни, но в их глазах я вижу только уважение.

Катон тянется ко мне и притягивает к себе, и шепчет на ухо.

— Я обещаю, что ты больше никогда не будешь одна, Талли.

Хотелось бы мне знать, что это обещание он сможет сдержать.

Его судьба — вести свой народ и влюбиться в свою спутницу, и когда это случится, он забудет обо мне.

Он забудет о своей Талли и обещаниях, которые ей дал.

Но я никогда не забуду.

⁓

В ту ночь — или день, я думаю, — я пытаюсь заснуть, и, похоже, Катон тоже, но мы не разговариваем. Он просто обнимает меня, и мне хочется умолять его никогда не отпускать меня. Я хочу хоть раз в жизни побыть эгоисткой и умолять его оставить меня.

Но я этого не сделаю, потому что Катон заслуживает свою вторую половинку. Он заслуживает счастья, и я не стану лишать его этой возможности, потому что, если бы я попросила, он бы согласился. Катон отказался бы от своего будущего и счастья ради меня. Он такой мужчина, и я не поступлю с ним подобным образом. Вместо этого я еще глубже прижимаюсь к Катону и чувствую, что отсчет времени, проведенного вместе, ускоряется.

Интересно, чувствует ли он то же самое?

Интересно, больно ли ему так же, как и мне, или он чувствует только облегчение?

Я слишком напугана, чтобы спросить.

На следующее утро мы оба молчим, работая бок о бок, и я чувствую, что расстраиваюсь, потому что натыкаюсь на тупики. Мое плохое настроение только ухудшается по мере того, как проходит время, а я не нахожу ответов, которые, как я знаю, нам нужны. Катон чувствует это, и через некоторое время он не позволяет мне хандрить.

— Давай, собирайся, мы уходим

— Мне нужно работать, — бормочу я.

— Битье головой об стол не поможет, — говорит Катон, беря меня за лицо. — Талли, ты делаешь это не одна, но, возможно, чтобы понять это… — Его глаза пробегают по исследованию. — Чтобы увидеть конец, нужно увидеть начало.

Я хмурюсь, гадая, о чем говорит Катон, но доверяю ему, поэтому киваю, иду в нашу комнату и одеваюсь. Я не беру с собой ни воды, ни еды, потому что знаю, что он это обеспечит. Катон просто одержим идеей заботиться обо мне и обеспечивать всем, что мне может понадобиться, как будто это лучшая работа в мире.

Странный человек. Я не могла заставить своего бывшего носить мой телефон или держать мою сумку.

Как только я оделась, Катон вывел меня из здания университета и повел через весь город в сторону лаборатории. Я уже бывала там раньше, но, возможно, ему нужно быть там, чтобы показать мне то, что он задумал, поэтому молчу, и как только мы оказываемся внутри здания, следую за Катоном вниз по металлической лестнице.

Он не останавливается, но продолжает идти, и я, поколебавшись, делаю то же самое.

Мы проходим мимо лабораторий и заходим за угол, который раньше не исследовали, не желая заходить слишком далеко. Сзади — ряды и ряды камер. Я сглатываю желчь и прохожу мимо них. Кажется, они тянутся вечно, но потом Катон внезапно поворачивает направо, в запертую комнату. Он ломает замок и открывает передо мной дверь.

Пройдя внутрь, я окидываю взглядом обычную на вид лабораторию, но он не останавливается. Катон берет меня за руку и тянет через всю комнату.

— Катон? — шепчу я, боясь говорить слишком громко, как будто это может потревожить ужасы и призраков, которые обитают здесь. — Куда мы идем?

— Увидишь, — отвечает он таким же мягким голосом.

В конце лаборатории находится лестница, ведущая вниз к двери. Дверь заперта и закодирована, и я уже собираюсь попробовать коды, которые они мне дали, когда Катон просто открывает ее и смотрит на меня.

— Лаборатории были не единственными их экспериментами, — туманно заявляет он, прежде чем пройти внутрь