Как, черт возьми, я могу отказать?

— Конечно, — отвечаю я и беру его за руку, позволяя Феру повести меня к остальным. Не знаю, когда я стал Крысоловом, читающим истории монстрам, но вот мы здесь. Я усаживаюсь поудобнее и наблюдаю за ними. — Какую сегодня?

— А ты можешь рассказать нам одну? — спрашивает другой ребенок, Трес.

— Я? — Я моргаю. — Эмм, я не знаю ни одной.

— Может расскажите про стену? — добавляет другой ребенок. — Как там, откуда ты родом?

Я не знаю, должна ли я говорить об этом, но это может уменьшить путаницу между нашими расами, поэтому я успокаиваюсь.

— Ну, это очень похоже на город, в котором ты живешь, только у нас деление идет не по племенам, а по социальному рангу — насколько ты влиятелен, — объясняю я. — На самом границе стены находится место, которое мы называем трущобами. Там живут те, кто не обладает большой властью. Это не очень хорошее место, и им приходится много бороться. — Я отказываюсь умалять правду. — Они голодают, их обижают, и о них часто забывают.

— Почему ваши люди не помогают им? — спрашивает один ребенок.

— Потому что люди — эгоистичные существа, — отвечаю я. Некоторые из нас пытаются, но нас мало. — За трущобами расположены дома, магазины и рабочие места. А еще у нас есть продукты питания, поля и водоочистные сооружения. Все это работает как шестеренки в машине…

— Я не понимаю.

Я оглядываюсь вокруг, нахожу игрушку и беру ее в руки.

— Видите, как эти детали помещаются только в определенные отверстия? — Когда они кивают, я продолжаю. — Вот так и там, где я живу. У всех нас есть свои места, где мы умещаемся.

— А где умещаешься ты? — спрашивает Фер.

— В лаборатории, такой же, как у Катона. Я была… Ну, я помогала людям придумывать вакцины, чтобы обезопасить таких детей, как ты, и заменители пищи для тех, кто не мог ее получить.

— Ты всегда хотела этим заниматься? — спрашивает другой.

— И да, и нет. Я всегда хотел быть ученым, чтобы помогать людям. — Я пожимаю плечами.

— А как же твои родители? — спрашивает другой, заставляя меня усмехнуться.

— Их больше нет с нами. Они умерли, когда я была совсем маленькой, — признаюсь я. — Они были невероятными людьми, тебе бы они понравились. Мой отец каждый вечер рассказывал лучшие истории, и неважно, насколько он устал, он разыгрывал их для меня. — Я усмехаюсь. — А моя мама? Она пекла лучшие блинчики на свете.

— А как они умерли? — спрашивает ребенок.

— В результате несчастного случая, — медленно отвечаю я, — но это было очень давно.

— Ты скучаешь по ним? — спрашивает другой

— Очень сильно. У меня было разбито сердце, когда я их потеряла. Было очень, очень больно.

— А как насчет твоих друзей? — спрашивает другой, и так идут вопросы за вопросами, от моей личной жизни до работы и города. Я отвечаю на многие из них настолько правдиво, насколько могу, не пугая и не расстраивая их.

— Значит, люди просто выбирают человека и спариваются с ним? — спрашивает один подросток постарше. — Это не основано на брачном чувстве, как нас учили?

— Для людей? Нет. — Я пожимаю плечами. — Мы влюбляемся, это химическая реакция. Мы находим лучшего человека для себя — в большинстве случаев инстинкты не задействованы — и если вам очень повезет, этот человек полюбит вас в ответ.

— Вы уже влюблялись, мисс Талли? — спрашивает кто-то.

— Однажды, — признаюсь я.

— Что случилось? Разве он не был твоим спутником жизни? — спрашивает другая девочка, заставляя некоторых мальчиков захихикать.

Похоже, дети, даже дети-монстры, все одинаковые.

— Нет, не был, но я многому научилась благодаря этой любви. Я научилась быть сильнее, отстаивать себя и верить в себя. Я научилась быть одной.

— Одной? — спрашивает другой. — Ты часто бываешь одна?

— За стеной? Да, — тихо отвечаю я.

— Разве это не одиноко? — спрашивает Фер. — Мы никогда не бываем одни. Не думаю, что мне бы это понравилось.

— Я начинаю понимать, что было очень одиноко. Не знаю, как я смогу вернуться к вечерам, когда не слушаю, как вы играете, и не читаю вам сказки. Вы все меня так избаловали. — Я подмигиваю, и это печальная правда.

— Не грусти, Талия, — говорит Фер и подходит ближе, беря меня за руки. — Ты можешь остаться с нами — так ты больше никогда не будешь одна. Ты сможешь стать одной из нас.

Слезы наполняют мои глаза, когда я смотрю в его упрямое маленькое лицо.

— Я не думаю, что смогу остаться, — бормочу я. — Я… другая. Человек, и некоторым это не нравится.

— Мне все равно, что ты человек. — Он серьезно кивает. — Ты добрая. Ты читаешь нам сказки, играешь с нами и заставляешь ворчливого Катона улыбаться. — На это я усмехаюсь. — Почему это важно, если ты не красная, как мы?