Его клыки царапают чувствительный комок нервов, и мое тело трясется, когда он скользит руками вверх по телу и сжимает мою грудь. Катон щиплет и играет с моими сосками, затем забирается вверх по моему телу. Он сосет и лижет мои сосочки, пока я не выгибаюсь ему в рот.

— Такая красивая, такая нежная, — мурлычет Катон у моей груди, покусывая сосок, и легкая боль заставляет меня кончить. Катон наблюдает за мной, ухмыляется, продолжая нападение. Оставив мои соски твердыми, набухшими и влажными, он откидывается назад и скользит хвостом вверх по моим бедрам, щелкая по клитору.

Он внимательно наблюдает за мной, скользя хвостом внутрь меня, отчего у меня широко распахиваются глаза и я стону. Катон властно поглаживает свой каменный стояк и начинает проникать в меня хвостом, сначала медленно, а затем ускоряясь, подчиняя его собственным движениям. Я извиваюсь от удовольствия, не отрывая глаз от его движений, погружаясь полностью в ощущение вторжения его хвоста.

— Посмотри на себя, ты такая хорошая девочка. Как тебе мой хвост в тебе? — спрашивает он. Я ною, а Катон стонет. — Ты выглядишь так сексуально, когда я ъ трахаю тебя хвостом и растягиваю. Я едва могу дышать из-за своей потребности, Талли, — грохочет Катон, ускоряя движения руки на члене, а хвостом толкается сильнее и снова отправляет меня через край.

С ревом Катон разбрызгивает свое освобождение на руку, мои бедра и киску, а хвостом трахает меня, пока поглаживает и высасывает из своего члена каждую каплю, а затем падает вперед. Его хвост все еще во мне, поскольку мы оба просто тяжело дышим.

Я потрясена, но удовлетворена, и Катон в конце концов вытаскивает его из меня, становясь на колени и поднося хвост ко рту, облизывает его.

— Катон, — шепчу я.

— Пора привести себя в порядок, Талли. — Катон берет меня на руки и несет в ванную, где снова моет меня, оставляя беззащитной и чувствуя себя не в своей тарелке. Я едва могу дышать, пока он не уходит за моей одеждой, а как только он возвращается, я молча одеваюсь, не зная, что сказать о том, что мы только что сделали.

Это было потрясающе — ладно, невероятно — но мы пересекаем границы, которые не можем отменить, и ему, кажется, это нравится, хотя я и напугана.

— Пора работать, Талли. — Катон широко ухмыляется, шлепая меня по заднице, проходя мимо. — Я принесу нам еды, пока ты начинаешь.

Я смотрю, как Катон уходит, качая головой с улыбкой, прежде чем она исчезнет, ​​когда вспомню правду: он не мой и никогда им не будет. Мне нельзя привязываться.

Кого я обманываю? Я уже привязалась, и мне будет чертовски больно, когда придется уходить от него.

ТАЛИЯ

— Неужели… нет, это не может быть так просто. — Я кручусь на стуле, чуть не падая с него, пока спешу к разбросанным по полу записям. Упав на колени, судорожно просматриваю их, а затем ругаюсь, когда понимаю, что нам не хватает одного из пронумерованных блокнотов. Бормоча про себя, начинаю ползать по лаборатории в ее поисках, зная, что близка к прорыву.

Наступает момент озарения, и я в отчаянии мечусь по лаборатории в поисках пропавшей тетради. Заметка…

— Талли? — Катон обеспокоенно окликает меня, и я поднимаю голову, когда понимаю, что он наблюдал за мной со своего стула, в его темных глазах сверкает беспокойство.

— Номер десять! Где десятая? — кричу я, и его глаза расширяются, когда он оглядывается по сторонам.

— Тетрадь? — спрашивает он, смущаясь.

Я быстро киваю головой.

— Да десятая, мы должны найти десятую тетрадь! — Я знаю, что он не понимает смысла, но словно теряю нить разговора, если произношу слишком много слов. Катон, однако, не задает больше вопросов и не пытается запереть меня в психушке. Вместо этого он вскакивает на ноги и вместе со мной начинает поиски, но уже через час становится ясно, что тетради здесь нет.

Ворча, я бессистемно излагаю свои мысли, пока не забыла их, и выдыхаю.

— Нам нужно найти десятую.

— Ну, девятая и одиннадцатая здесь и помечены как из лаборатории, так что десятая должна быть там. Я могу вернуться…

— Я пойду с тобой. — Я вскакиваю на ноги. — Чем быстрее ее получу, тем быстрее узнаю.

— Что узнаешь? Что происходит, Талли? — требует Катон, хватая меня за лицо, чтобы остановить мои беспорядочные движения. — Поговори со мной.

Выдохнув и успокоившись, я встречаю его взгляд.

— Если они сделали то, о чем я думаю.

— Что именно? — спрашивает Катон.

— Вплели в твою ДНК более одного животного.

— Мы знаем, что они это сделали. — Он хмурится, не понимая.

— Да, мощная смесь, но потом, когда они нашли то, что нужно, они перестали экспериментировать, верно? Ответ неверный. Думаю, если я права, они продолжили эксперименты, и в некоторых из вас сплелись разные животные. Но дело не только в этом. Есть что-то, что я упускаю, просто пока не могу увидеть.

— Тогда давай отведем тебя к этому журналу, — пробормотал он.