Как только мы поели, я надела туфли, и Катон повел меня вниз. Я машу знакомым ребятам, прежде чем Катон вытаскивает меня на улицу, пока дети не добрались до меня.

— Сегодня ты моя. — Он ухмыляется, глядя на меня. — Так что поторопись, пока тебя не поймали дети, — дразнит он и тянет меня за собой, а я смеюсь.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, когда Катон ведет меня через площадь. В центре стоит статуя, которую хочу рассмотреть получше, но у меня нет времени, так как Катон тянет меня за собой.

— Конечно, чтобы показать тебе мои любимые места. — Он улыбается мне в ответ, его глаза мерцают, когда Катон тянет меня к огромному зданию на другой стороне площади, с некогда белокаменными ступенями и колоннами. На крыше здания написано «Музей Старого Света», и волнение захлестывает меня.

— Музей? Правда? — Я буквально хлопаю в ладоши, спеша к нему.

Здание простирается до самого горизонта, и очевидно, что когда-то оно было красивым и наполненным жизнью. Некоторые окна разбиты или вовсе отсутствуют, а сквозь другие пробиваются маленькие огоньки, словно внутри живут чудовища, но когда вхожу в мраморное фойе, усыпанное листьями, все эти разрушения не имеют значения.

Потрясающее зрелище.

— Вау, — шепчу я, кружась на месте, разглядывая высокие куполообразные потолки с росписью, явно ручной работы, и то, что раньше было залом для приемов.

Когда я опускаю голову, то вижу, что Катон смотрит на меня с приоткрытым ртом и нечитаемым взглядом. Мы просто смотрим друг на друга, голод, написанный на его чертах, вызывает жар по моему телу, пока он вдруг не отводит взгляд.

— Оно прекрасно, — говорю ему, и Катон снова смотрит на меня, целенаправленно проводя глазами по моему телу и снова поднимаясь, чтобы встретиться с моими.

— Это точно.

Не в силах сдержать румянец, я снова отворачиваюсь, чтобы осмотреться и увидеть как можно больше. Катон следует за мной по пятам, но в дружеском молчании, чтобы я могла все увидеть. От того, что он рядом, наблюдает и защищает меня, мое сердце бьется в два раза чаще, и Катон несомненно, слышит. Когда мы переходим в огромное открытое пространство, где полно картин и прозрачный потолок, через который видны звезды, я сажусь на скамейку и осматриваюсь.

Катон издает звук, и я смотрю на него.

— Что? — спрашиваю его с улыбкой на губах.

— Это мое любимое место, — бормочет Катон, садясь рядом со мной, и прижимается бедром к моему бедру. Его хвост, который, как мне кажется, он даже не замечает, обвивается вокруг моей лодыжки и притягивает меня ближе. — В прошлый раз, когда я находился здесь, у меня возникло чувство… Я понимаю, что это не очень по-научному с моей стороны, но мы — по сути создания с животными инстинктами, и как бы я ни старался не быть таким, я все равно им являюсь.

— Чувство? — Я спрашиваю, глядя на него и понимая, что Катон так же загадочен и прекрасен, как и окружающее нас искусство.

— Что все вот-вот изменится, — шепчет Катон, опуская глаза к моим губам, а затем встает и протягивает мне руку. — Пойдем, я покажу тебе кое-что еще.

Я беру Катона за руку, его огромная ладонь согревает мою, когда он мягко поднимает меня на ноги и ведет из музея. Катон замедляет длинные шаги, подстраиваясь под мои, и старается, укрыть меня телом от посторонних глаз и потенциальных угроз. Он окидывает взглядом окрестности, но когда я сжимаю его руку, то смотрит вниз, и на его лице появляется улыбка.

— Ты в костюме ночи, — произносит он невзначай, и я вопросительно наклоняю голову. Словно поняв этот жест, он продолжает. — В лучах лунного света, твои светлые волосы кажутся золотыми, глаза светятся звездами, а бледная кожа сияет так ярко, что ты можешь жить вместе с небесными богами.

Я останавливаюсь и смотрю на него, но Катон ничего не замечает, просто тащит меня за собой, словно не он только что сказал мне самые прекрасные слова из всех, что когда-либо говорил мне человек или монстр.

— Катон, — зову я, останавливая его. — Ты не можешь сказать такое и идти дальше как ни в чем не бывало!

— Почему нет? — спрашивает он, нахмурив брови в замешательстве.

— Потому что… Потому что… — Я хмыкаю, заставляя его ухмыляться, когда тыкаю пальцем ему в лицо. — Перестань быть таким милым и добрым! — Я проношусь мимо него, слыша его смех за спиной. Мгновение спустя Катон снова берет меня за руку и ведет в другом направлении, к библиотеке. Мы заходим внутрь, и он радостно машет своим людям. Они приветливо машут ему в ответ. Некоторые с любопытством смотрят на меня, а некоторые откровенно игнорируют.

Рим не за один день строился, и это лучше, чем съесть меня.

Хотя я бы не возражала, если бы это сделал Катон…

Нет, плохие мыслишки!