— Не говори, что я не предупреждал тебя, человечишка, — рычит Катон, его голос свиреп. Это не мой мягкотелый Катон. Нет, это монстр, и он готов забрать то, что ему нужно, а это, как оказалось, я.

Он двигается так же быстро, как и раньше, и приникает губами к моим. Я ожидала сладости, мягкости и неуверенности, но нет. Он впивается в мои губы, зацепив клыками мою нижнюю губу, и проводит своим длинным языком по моему рту, переплетая его с моим. Поцелуй такой жесткий и быстрый, что мне приходится бороться, чтобы не отстать. Острые клыки впиваются в мою губу, и когда Катон отстраняется, я выгибаюсь и облизываю губы, наблюдая за ним.

— Ты такая сладкая на вкус, Талли, — урчит Катон, легко удерживая себя надо мной одной рукой, а другой запутывая когти в моих волосах и откидывая мою голову назад, а затем снова прижимаясь губами к моим. Он теряется во мне так же, как я теряюсь в нем. Застонав, я обхватываю его ногами, поглощенная поцелуем.

Он сметает все мои сомнения, и мое тело загорается так же, как и его глаза. Желание проникает в меня, и я прижимаюсь к Катону, стону ему в рот.

Катон собирается испепелить меня в пламени, а мне, похоже, все равно.

Я провожу ногтями по груди и плечам Катона, заставляя его придвинуться ближе и прикусить мою губу, пока мы оба не почувствуем вкус крови. Внезапно он останавливается и отшатывается, врезаясь в книжный шкаф. Катон тяжело дышит, его губы покраснели от нашего поцелуя и испачканы моей кровью; он поднимается и трогает их, когда я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на него.

— У тебя кровь, — рычит Катон, качая головой, когда его глаза начинают затуманиваться. — Черт, Талли! — Он бросается на меня, открывает рот и проверяет мои губы, поэтому я хлопаю его по рукам.

— Катон, — говорю я, повторяя его имя, но он игнорирует меня. Я вижу, как гнев и ненависть к себе проступают на его лице, поэтому крепко сжимаю его щеки, чтобы он посмотрел на меня. — Мне понравилось. — Я наклоняюсь и снова целую его, ощущая вкус своей крови на его губах. — Ты не причинил мне вреда, я сама виновата. Перестань паниковать и доверься мне, я знаю свои пределы.

Катон слизывает кровь с губ, и его глаза на мгновение вспыхивают, но он ищет мой взгляд.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Я лучше, чем в порядке, — обещаю я, нежно целуя его. — Как насчет того, чтобы вернуться?

Кивнув, он поднимается на ноги и берет меня за руку, но все время, пока мы выходим из библиотеки, Катон бросает на меня внимательные, почти испуганные взгляды, и между нами возникает дистанция, которой раньше не было.

Я ненавижу это.

КАТОН

Как только я вышел из библиотеки, мое настроение резко упало. Я не должен был этого сделать… целовать Талию. Однако, перед лицом ее голодных глаз и с телом, которое прижималось к моему, я не мог сопротивляться. Аромат ее возбуждения окутывал меня так напряженно, что даже дышать стало сложно. Я не мог не поцеловать ее, это было невозможно.

Однако я причинил ей боль и тем самым лишь напомнил себе, насколько она хрупка. Талли человек и не так сильна, как мы, поэтому я должен защищать ее, а не жадно впиваться в ее рот, я все еще ощущаю сладкий привкус ее крови.

Тот факт, что я едва не кончил от этого, раздражает меня еще больше, и во мне вспыхивает ненависть. Талия смотрит на меня, пока мы идем, но я не могу встретиться с ней взглядом, опасаясь того, что увижу там.

Я могу вынести многое, но не страха Талии. Ни за что и никогда. Особенно когда я понял, что она для меня — моя суженая.

Это было так очевидно все это время, но я боролся и игнорировал знаки, потому что они обречены на конец. В отличие от книги, у нас не будет хэппи-энда — ни у человека, ни у монстра. Мы отличаемся друг от друга, мы из разных миров. Талия никогда не сможет выжить здесь. То, что ее кровь до сих пор на языке, является тому подтверждением, но это не мешает мне хоть на мгновение пожелать, чтобы Талия была моей.

Я знал это в глубине души, но когда поднял голову и увидел, что она смотрит на меня, во мне словно что-то щелкнуло, и я понял это с ужасающей ясностью. Она — моя вторая половинка, моя вечность, моя единственная. Неудивительно, что я предчувствовал перемены. Я предвидел ее приход, женщину, которая должна была стать моей спутницей на всю жизнь, но как это возможно, если мы не равны? Она — умная, красивая женщина, а я — одичавший зверь, из-за которого у нее пошла кровь от моей потребности в ней.