— Ты расследуешь нечто интересное. Я расследую нечто интересное. Подумал, что можем обменяться мнениями, — говорю я так, словно не отслеживал её перемещения с одержимостью все эти недели. — У меня есть для тебя ещё кое — какая информация.

— Досье на Блэквелла, которое ты мне передал, было потрясающим, — Окли прислоняется к ограждению крыши с непринуждённой уверенностью. — Не то, что мог бы собрать любитель.

Я позволяю себе кивнуть в знак признания.

— У меня есть определённые навыки. В основном бесполезные, вроде запоминания числа «пи» до сотого знака или знания, сколько времени тебе требуется, чтобы дойти от своей квартиры до кофейни на Тримонт — стрит. Но иногда проскальзывает и нечто практичное.

— Например, убивать людей, избежавших правосудия?

Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.

Это ловушка. Должно быть. Никто не начинает такой разговор без скрытого мотива. Но Окли Новак не задаёт вопрос. Она констатирует факт — так, словно знает, что это правда.

Каким — то образом моё лицо остаётся совершенно неподвижным. Выражение не меняется, тело не напрягается, дыхание остаётся ровным. Внутри же одновременно воют все системы тревоги, что я когда — либо устанавливал.

Как она вообще может знать? Я был дотошен. Безупречен. Никаких связей, никаких шаблонов, никаких улик. Мы — призраки. Невидимы, не отслеживаемы. Мы «Бойцовский клуб» в мире убийств. Первое правило клуба — никто не говорит о клубе. Никогда.

Второе правило — не влюбляться в любопытных журналисток с тягой к самоубийству и ногами, от которых забываешь собственное имя.

Я смеюсь.

— Весьма серьёзное обвинение, — говорю я, делая голос лёгким, развлечённым. — Что дальше? Я тайный Супермен? Зубная фея? Тот, кто разрабатывает пластиковую упаковку, которую невозможно вскрыть без промышленных ножниц?

— Я знаю, что права.

— Я говорил тебе, что я не Галерейный Убийца, — говорю я.

Она подходит ближе — настолько, что я чувствую лёгкую сладость того, что она ела последним. Определённо те кислые жевательные червячки, что она держит в ящике стола, в третьем отделении справа. Те, что она заедает в стрессе, когда работает в сжатые сроки, сначала скручивая их пальцами, а затем откусывая им головы.

Не то чтобы я наблюдал за ней так пристально. Это было бы жутко. А я не маньяк. Я просто... ориентирован на детали.

— О, я тебе верю, — говорит она, и её голос опускается до чего — то среднего между шёпотом и вызовом. — Ты не Галерейный Убийца. Но ты никогда не говорил мне, что не убийца.

Я снова смеюсь, но звук этот — пустой. Смех человека, который только что осознал, что стоит на тонком льду в свинцовых ботинках.

— Интересная теория, мисс Новак. Я частный детектив. Я выслеживаю людей. Собираю информацию. — Я указываю на папку с делом Блэквелла. — Это то, чем я занимаюсь. Это, и, по — видимому, теперь экзистенциальные кризисы на крышах с красивыми журналистками, которые считают меня убийцей.

Она даже не моргает.

— Ты выслеживаешь людей, которые заслуживают наказания. А потом они исчезают.

Ночной воздух превращается в бетон в моих лёгких. Я не могу дышать. Она не задаёт вопросы — она констатирует факты с абсолютной уверенностью. Я никогда не чувствовал себя более обнажённым, а на мне, блин, маска.

— Большинство людей, — выдавливаю я, — побежали бы в противоположную сторону, если бы поверили в то, что ты говоришь.

— Я не большинство людей. — Она делает шаг ещё ближе, вторгаясь в тщательно выверенное личное пространство, которое я держу между собой и остальным человечеством. — И ты тоже.

— Что тебе нужно?

Её глаза не отрываются от моих, выискивая что — то за мой маской.

— Я хочу, чтобы Ричард Блэквелл ответил за то, что он сделал с моими родителями. Я хочу справедливости, которую система мне не даст.

Пазлы складываются в тошнотворно ясную картину. О. О, нет. Это не обвинение. Это приглашение на работу.

— Мне нужна твоя помощь, — говорит она. — Он защищён. Неприкосновенен через обычные каналы. Я потратила десять лет, пытаясь собрать достаточно улик, чтобы уничтожить его. — Её голос прерывается. — Он убил моего осведомителя. Он убьёт любого, кто приблизится.

— Так твоё решение — найти кого — то, кто убьёт его за тебя?

— Моё решение — вовремя признать, когда мои методы не работают. Найти кого — то с... уникальным набором навыков. — Она делает вдох, затем протягивает руку, её пальцы касаются моего предплечья. Прикосновение посылает электрический разряд по моей коже. — Кого — то, кому я доверяю.

Мне следовало бы распознать в этом возможную ловушку. Вместо этого в моей груди разворачивается что — то незнакомое. Что — то, что заставляет меня хотеть сражаться за неё с драконами, что абсурдно, ведь я не рыцарь. Я и есть дракон.

— Ты просишь меня убить Ричарда Блэквелла? — я прямо озвучиваю невысказанную просьбу.