— Ты снова смотришь на мои руки.

Жар приливает к щекам.

— Я наблюдаю за твоей техникой. Профессиональный интерес.

— Техникой. — Он фыркает. — Так мы это теперь называем?

— Заткнись.

— Три ночи назад за ужином ты чуть не опрокинула своё вино, пока смотрела, как я режу стейк.

— В ресторане было темно. Я хотела поужинать.

— Стейком? Или мной?

Я кидаю в него подушкой. Он ловит её, не глядя, рефлексы быстры, как всегда.

— Выскочка, — бормочу я.

Ухмылка, что появляется на его лице, стоит того, чтобы лишиться подушки.

Я выскальзываю из постели, стащив с пола его выброшенную футболку. Пока я бреду через комнату, я мельком вижу своё отражение в зеркале — в его одежде, с растрёпанными волосами, губами, всё ещё распухшими от поцелуев. Моё отражение моргает в ответ. Женщина, к которой я всё ещё привыкаю.

Та самая женщина, что когда — то проводила бессонные ночи в погоне за коррумпированными чиновниками, теперь просыпается рядом с мужчиной, чьи руки могут взламывать системы безопасности, нарезать бекон тончайшими ломтиками и доводить до сокрушительного оргазма с одной и той же точностью. Женщина в зеркале больше не вздрагивает от слова «убийца», особенно когда оно относится к мужчине, что разбирает её по частям ночь за ночью.

— Знаешь, когда я была маленькой, я всегда думала, что окажусь с врачом или вроде того. — Я обнимаю его сзади за плечи, укладывая подбородок на макушку. — С кем — то безопасным. Стабильным. Скучным.

— Разочарована? — Его глаза встречаются с моими в отражении монитора, одна из его рук ложится поверх моей.

— Испытываю облегчение. — Я целую его в висок. — Представь меня с каким — нибудь педиатром в кардигане, который хочет говорить о гольфе. Я бы прикончила его за неделю.

Зандер фыркает.

— Это не смешно.

— Немного смешно. — Я отпускаю его и направляюсь на кухню. — Особенно из твоих уст.

Наш распорядок превратился во что — то странно домашнее для двух людей, которые определённо не являются нормальными.

Я готовлю кофе, пока Зандер заканчивает проверки безопасности. Я раскладываю своё радужное разнообразие аварийных закусок — отсортированных по содержанию сахара и уровню кризиса — пока он чистит историю браузера. Я проверяю свои журналистские задания, пока он удостоверяется, что ни один из последних «проектов» Общества не попал в заголовки.

Очередной день в раю.

— Вчера звонил Торн, — говорю я, пододвигая ему кружку с кофе через стойку. — Хотел узнать, не передумала ли я насчёт его предложения.

— И?

— Сказала ему то же, что и всегда. Я более ценна на периферии. Доступ к источникам, законный повод для расследований. Лучшие алиби.

Напряжение в плечах Зандера ослабевает.

— Ему стоит перестать спрашивать. Я поговорю с ним.

— Нет. Он уважает настойчивость. И ему нравятся мои исследовательские навыки. — Я пожимаю плечами, добавляя в кофе три ложки сахара. — Кроме того, думаю, ему нравится, что есть с кем поспорить об этике. Большинство из вас просто кивают и соглашаются с тем, что он говорит.

— Торн не приглашает к дебатам.

— Со мной — приглашает. — Я ухмыляюсь над краем кружки. — Думаю, ему тайно нравится, что я его бросаю ему вызов.

Зандер бормочет что — то, что подозрительно похоже на «мазохистка», прежде чем отхлебнуть кофе.

Правда в том, что мои отношения с Обществом превратились в нечто, чего никто из нас не мог предсказать. Я исследую их цели, проверяю их разведданные, иногда нахожу дыры в их планах. Я остаюсь за пределами их внутреннего круга, спутником, вращающимся вокруг их тёмного маленького мира — достаточно близко, чтобы помогать, достаточно далеко, чтобы сохранять свой моральный кодекс.

— Сегодня я иду в архив, — говорю я ему, доставая из холодильника продукты для завтрака. — То финансовое расследование, над которым я работаю, — наконец — то появилась зацепка в некоторых старых записях.

— Я знаю. — Выражение лица Зандера до безумия самодовольное. — Возможно, я вчера ночью получил доступ к некоторым релевантным серверам.

Я размахиваю перед ним лопаткой.

— Мы уже говорили об этом. Не взламывай базы данных для моих статей, если я специально не попрошу.

Он подходит ко мне сзади, его тёплая грудь прижимается к моей спине, пока он тянется через меня, чтобы стащить кусок бекона со сковороды. Его татуированная рука обвивается вокруг моей талии.

— Это было не для твоего расследования. Это было для проверки биографии потенциальной цели. То, что ты можешь найти определённые финансовые несоответствия в записях с 2016 по 2018 год, — чистая случайность.

Я пытаюсь сохранить строгое выражение лица, но вместо этого вырывается смех, и я откидываюсь на него.

— С тобой невозможно.