Не отвечая, я прижимаю ладони к потолку, готовясь к тому, что ремень безопасности исчезнет, готовясь перенести свой вес, чтобы выползти из окна и добраться до моего Маленького Призрака.

Что бы там, блядь, ни происходило, я могу гарантировать, что это хуже, чем быть взорванным к чертовой матери.

— Готово.

Лезвие неловко перерезает ремень безопасности, рука Эмилиуса с трудом поворачивается, и мне кажется, что я никогда не выберусь, но потом внезапно я оказываюсь свободным. И хотя я был готов рухнуть на землю, а точнее, на крышу машины, мои руки предательски подкашиваются, и я падаю бесформенной грудой конечностей.

— Черт, — шиплю я, расправляя свои длинные ноги и нащупывая пальцами зазубренный край окна машины.

Я вылезаю наружу, ползу на животе по асфальту, кашляя, когда задыхаюсь, вдыхая холодный, чистый воздух. Спина судорожно вздымается, пока я подползаю к брату. Глаза так слезятся от дыма, что я почти ничего не вижу. Затем в поле моего зрения появляются две маленькие ножки, и девушка присаживается на корточки рядом со мной.

Короткие светлые волосы, круглые карие глаза, ужас искажает черты ее лица, плечи дрожат, и я мгновенно вспоминаю мою девочку.

— Я сестра Остары, — говорит она мне, — позволь мне помочь.

Я как бы приваливаюсь к борту перевернутой машины, а она лезет в разбитое окно моего брата, бормоча что-то, чего я не слышу. Мои конечности вибрируют, мышцы трясутся, а кости, кажется, пульсируют от непонятной массы боли и покалываний, я не могу точно понять, ранен я или просто в шоке.

Мое зрение затуманивается, сердце учащенно бьется, и я думаю о своей девушке в том доме с мужчиной, который приказал ей убить меня. Но она этого не сделала.

Улыбка растягивает мои губы, когда я вспоминаю ее панику от этой перспективы, то, как она наконец позволила мне увидеть ее.

— Ты единственный человек в мире, который меня видит.

— Я никогда не хотела, чтобы меня замечали.

— Никто, кроме тебя.

Я наблюдал за ней слишком долго, постепенно становясь ближе, и вот однажды, когда я заговорил с ней, она наконец ответила, как будто чувствовала себя в безопасности или доверяла мне. Возможно, она отвечала на мой непрекращающийся разговор только потому, что я загонял ее на стену.

Я думаю о ее дыхании на моей шее, о ее губах на моем рту, о том, как ее язык пробует мою кожу на вкус, и о том, как ее влагалище сжимает мой член.

Ее улыбка, эти крошечные завитки губ, эти тайные вещи, которые предназначены только для меня, заставляют мое сердце бешено колотиться в груди.

Моя жена.

— Его нога, — говорит сестра Оззи, внезапно хлопая меня по щекам. — Тебе нужно не засыпать, вставай, тебе нужно встать, мне нужно, чтобы ты помог мне со своим братом.

Она крошечная, эта высокая, стройная девушка-палочка, с раскрасневшимися щеками и широко раскрытыми глазами, она так сильно напоминает мне свою сестру, даже несмотря на то, что карий цвет заменил голубой у Остары.

— Эй! — говорит она снова, заставляя меня моргнуть и резко вдохнуть, мои легкие горят от первого настоящего, чистого вдоха. — Помоги мне, тебе нужно встать.

Вместе мы вытаскиваем Эмилиуса из машины. Его огромное, широкое, мускулистое тело весит сто тридцать килограммов. Он стонет и тяжело дышит, но не говорит ни слова, пока мы пытаемся вытащить его из разбитой машины.

— Давай, Эм, — тяжело дышу я, — помоги нам немного, приятель, Господи Иисусе.

У меня все время трясутся руки. Щеки сестры Оззи раздуваются, она пыхтит, когда каждый из нас тянет за руку, пальцы Эмилиуса свободно обвиваются вокруг каждого из наших предплечий. Согнув колени, мы упорно тянем, и наконец, когда вдалеке завывают сирены, мы вытаскиваем его.

Правая штанина брюк разорвана, обнаженная часть бедра моего брата окрашена в малиновый цвет, по всей длине тянется глубокая рана, обнажающая острый белый кусок кости, торчащий чуть выше колена.

— Черт возьми, Эм... — начинаю я, но он обрывает меня.

Рыча на меня сквозь стиснутые зубы:

— Иди за своей девушкой, — приказывает он. — Иди за ней и приведи домой.

Грудь тяжело вздымается, я смотрю на него сверху вниз, сестра Остары помогает ему выпрямиться и сесть. Достав телефон из кармана, я открываю его, набираю номер своего младшего брата, а затем передаю устройство сестре Оззи.

— Ромул ответит, скажи ему, чтобы пришел и забрал вас обоих.

Остара

Всю свою жизнь я наблюдала самые мрачные вещи этого мира.