Я помню, когда мне было всего шесть лет, мой отец обезглавил человека на нашем обеденном столе. Зои было два года. У нее были красные брызги на подбородке и слюнявчике, и она размазала их по своим белокурым волосам пухлыми пальчиками, хихикая при этом. Наша мама ещё жила с нами тогда, и той же ночью я подслушала, как Амелия шептала Наоми, что этот человек был её любовником.

Когда мне было десять, я убила девочку.

Она была на несколько лет старше меня, подруга Наоми. Девушка постоянно дергала меня за волосы, отчего у меня болела кожа головы и шея. Поэтому я положила измельченный арахис в шоколадный молочный коктейль, предложила ей и наблюдала, как она его проглатывает. У нее была сильная аллергия, и у нее началась анафилаксия. Я оставила её биться в судорогах за кустами ежевики в дальнем углу сада. Нашли её только на следующий день - уже холодную и бездыханную.

Когда мой отец спросил меня об этом, я ничего не ответила и уставилась на него, не мигая, без тени волнения. Он улыбнулся, погладил меня по голове и сказал, какая я умная девочка, наградил меня леденцом на палочке и отправил играть с Зои.

Когда я стала старше, он заставлял меня делать больше, всегда с ядами, токсинами, наркотиками. Мне не приходилось пачкать руки, не нужно было учиться драться или владеть оружием, в отличие от сестёр. Но мне нравилось убивать. Наблюдать, как разные смеси распространяются по телу, вызывая пену, судороги и хрипы. Я перешла границы, убив его любимого повара. просто потому, что захотела.

Мне было четырнадцать, в тот день отец сказал мне, что я больна.

— Ты больная, очень больная девочка, Остара, но тебе не выйти из-под моего контроля, малышка, и самое время преподать тебе этот урок.

Тогда меня заперли. Я больше не видела солнца, пока мне не исполнилось восемнадцать лет и меня не отправили в академию Блэкгрейв. Той ночью, бродя по лесу, из-за которого наши семьи враждовали, я встретила Кэлуса.

И хотя была ночь, луна казалась серебряной полоской в небе, звезды прятались за черными дождевыми тучами, я увидела солнце.

В нем.

И вот я здесь, голая, пристегнутая ремнями к тому же металлическому столу, на который меня укладывали столько раз, что и не сосчитать, кожаные ремни охватили мое горло, лоб, грудь, талию, запястья. Ноги расставлены, колени согнуты, лодыжки связаны, я полностью побеждена.

— Это не займет много времени, мисс Стоун, — доктор Батлер насмешливо бормочет у меня между ног, и ледяная волна пробегает по спине.

Мурашки покрывают кожу, соски затвердели от холода в комнате. Я едва могу держать глаза открытыми. Мысль о том, что Кэл погиб всего в нескольких метрах от меня, взорванный по приказу моего отца, заставляет меня жаждать смерти.

Он единственный, кто действительно видел меня, любил меня.

Он клялся любить меня вечно - в этой жизни и всех последующих. Это не были те обеты, которые он должен был произнести, когда всего несколько часов назад взял меня в жёны. Поэтому я знаю, что он говорил искренне.

Кэлус Карнелл любил меня.

И когда последняя частичка его исчезнет с этой земли, я убью себя, чтобы быть с ним. С ними.

Слезы текут по моему лицу, когда я чувствую, как доктор Батлер проводит пальцами по моему бедру, его рука в перчатке холодна и чересчур фамильярна, когда он достигает моего лона. Я сжимаю руки в кулаки по бокам, скрежещу зубами, прежде чем прикусываю губу, высасывая кровь из разорванной плоти и глотая ее.

Рыдание вырываются из меня, я потратила годы на то, чтобы никогда не плакать перед этим мужчиной, но это больше не имеет значения.

Все мое тело дрожит несмотря на то, что я связана, ремни не могут сдержать дрожь до костей. Боль пронзает мою грудь, мое сердце сжимается, когда я давлюсь слезами. Я так долго боролась за свою свободу, делая то, чего никогда не хотела делать, выполняя приказы и отчаянно пытаясь сохранить свою независимость.

Все кончено.

Борьба покидает меня быстрее, чем следовало бы, боль в моем сердце эхом отдается в голове, в висках стучит, сухожилия напрягаются на шее от рыданий. Я думала, что сильная, думала, что после всего, я смогу ориентироваться в мире и найти в нем свое место. Но я не могу этого сделать сейчас, не без Кэлуса.

Резко втягивая воздух, когда что-то входит в меня, я замираю. Застыв на столе, открываю глаза, и смотрю на яркий белый свет над головой. Низкое гудение лампочки отдается у меня в ушах, как визг. В животе что-то сжимается, и...

Дверь с грохотом распахивается, отскакивая от стены. Я резко поворачиваю голову на звук, но размытое зрение показывает лишь тёмную тень, которая стремительно пересекает комнату и сбивает доктора с табурета.

Батлер кряхтит, то, что было внутри меня, исчезает от его прикосновения, и внезапно я могу снова дышать. Как будто голова наконец вынырнула из бушующих волн, и я прорываюсь к поверхности, жадно глотая воздух после долгого удушья.