Пока я не увидел дрожащую Амелию, сидящую на холодном полу в том здании. Её руки были связаны и натёрты до крови, говоря мне, что она боролась и пыталась освободиться от верёвки. Её щёки покраснели от холода и ударов, что, вероятно, солдаты Триады успели нанести ей, но она не плакала, а я тогда возненавидел её платья, но не потому, что они смотрели на неё, а потому, что ей приходилось терпеть их взгляды.

И я ничего не мог с этим поделать.

– Вероятно, потому что поняла, какой я.

Джулия уселась рядом со мной на небольшом земляном подъёме перед могилой и вытянула ноги.

– И какой же ты, Санти?

Санти.

Уголки моих губ приподнялись в усталой улыбке.

Я любил, когда она называла меня так. Девушка начала пользоваться этим прозвищем с тех пор, как была ребёнком и имела некоторые сложности с произношением, поэтому мы нашли решение этой проблемы, предложив ей сокращённую версию моего имени.

– Тот, кто не может защитить тех, кого любит.

Отец. Амелия. Кто следующий?

– Если ты он, то я обожаю морковные палочки.

Она терпеть их не может.

Но заметив, что я даже не улыбнулся шутке, Джулия повернулась ко мне и я почувствовал как щёку зажгло от её взгляда, пронизывающего насквозь.

– Ты не можешь так думать, – встречаясь с реальностью в моей голове, не верила она.

– Вполне.

Девушка покачала головой.

– Не хочу этого даже слышать.

– Тогда уходи.

Такой я и мои мысли, что я скрывал от всех, думая, что если мог обманывать остальных, то и себя тоже должен был. Но чем больше я притворялся, тем хуже становилась. Пора было признать это.

– Ты коришь себя за его смерть, но они пришли туда за мной. Его смерть на моих плечах. Не на твоих. И если бы не ты, вероятно, я бы лежала здесь вместе с ним, так что перестань думать, что в том, что случилось, есть хотя бы доля твоей вины.

Она не знала.

Я не рассказал ей. Побоялся.

Мне было страшно, что узнай, она и Доминик отвернутся от меня и я останусь совершенно один.

Совесть грызла меня, но я продолжал молчать.

– Сантьяго? – шепотом позвала меня девушка.

Я хотел, чтобы она поняла меня и причину, по которой я прятался здесь.

– Он умер, защищая не тебя, Джулия… – наконец признался я. – А меня.

***

Остатки вчерашнего алкоголя мгновенно испарились из организма, когда Шэнли Ли показался на пороге моего дома. Триумф был выписан на его лице, словно он уже победил и забрал у нас то, что хотел.

Джулию.

Девочка сорвалась со своего места, увидев нашего гостя, и без моей просьбы, а я в свою очередь потратил слишком много времени на раздумья вместо действий, поэтому, как только тело Джулии скрылось, твёрдые ладони врезались в мою грудь, отталкивая меня, чтобы пройти. Я удержался на ногах, но Ли проскользнул мимо, когда ещё несколько хунхуз зашли следом за ним, хватая меня с обеих сторон.

Я не знал, где был отец, и, вероятно, был один в доме с беззащитным подростком и толпой профессиональных солдат. Сердце страшно билось в груди. Я расправил плечи, напрягая всё тело, слегка подпрыгнул, затем оттолкнулся одной ногой от тумбы, мимо которой меня несли, и потащил вместе с собой на пол двух ублюдков.

Я приземлился сверху на одного из них, он попытался сжать меня своими руками, но я вырвался из них быстрее и поднялся. Голова кружилась.

Сколько их было? Джулия успела спрятаться?

Мне нужно было подняться наверх и защитить её. Но сначала я должен был разобраться с теми, кто был передо мной. На мне не было оружия, а тратить время на то, чтобы достать его из тайников дома, я не мог, поэтому единственное, что у меня было – руки.

И я был готов остаться без них, лишь бы они не добрались до моей Малышки.

Двое с изголодавшимся по крови видом смотрели на меня. Они были крупнее, старше и, вероятно, опытнее, но я не собирался сдаваться. Пока смогу дышать, буду биться за свою семью.

Поэтому я был тем, кто кинулся первым.

Больше нельзя была терять времени.

Мой удар прилетел в блок одного из них и он оттолкнул меня к месту, где я стоял до этого. Но я снова бросился на него. Мы стали похожи на кучу пытающихся разгрызть друг другу глотки зверей. Меня швыряли из стороны в сторону, и я швырял их следом. С каждой секундой тело начинало болеть всё сильнее. Я не замечал, как они наносили мне ранения. Просто дрался. И понимал, что мои ноги, грудь и руки были изрезаны, только по факту, когда кровь уже омывала всё моё тело.

Боль в голове то отходили на задний план, то появлялась с большей силой, практически ставя меня на колени.