– Чёрт, – проворчал Сантьяго, совершая глубокие жёсткие толчки.

Его пальцы впивались в мои бёдра и, наверняка, оставляли синяки. Из-за темпа его погружения в меня, с каждым разом волны вокруг становились сильнее и всплески доходили до самой шеи. Я опускала свои губы к подбородку Сантьяго, к его щекам и челюсти, не оставляя ни сантиметра не тронутой собой кожи.

– Я хочу проиграть тебе, – мой шепот ласкал мочку его уха, когда я подпрыгивала вверх-вниз и сжимала член внутри себя, уже предвкушая волну оргазма, вскоре обрушившуюся на меня.

– Я не позволю тебе сделать это. Zorra в выигрыше со мной и без меня. Со мной и против меня.

Губы Сантьяго нашли мои ключицы. Он безжалостно кусал и облизывал их, медленно двигаясь вниз к груди. Я откинула голову назад, зажмурилась и вжалась пятками в его поясницу, когда громкий гортанный стон вылетел из моего рта, эхом отдаваясь по берегу. Мужчина сделал ещё несколько толчков и кончил следом за мной, в последнюю секунды выйдя из меня. Я жалобно выдохнула, почувствовав себя пустой, но обняла мужа и прижалась своим лбом к его.

Яркий свет с боку привлёк моё внимание и я вспомнила о шатре, что Сантьяго приготовил для нас.

– Не хочу останавливаться, – прошептала я.

Не хочу прощаться с тобой.

Я всё ещё чувствовал её.

И то, как лёгкие волны ударяли по нам, а её мягкие губы скользили по моей шее, пока я часть за частью оставлял себя в ней. Наши руки были сцеплены, глаза отрывались друг от друга лишь на мгновения, когда держать веки открытыми не оставалось сил, и стоны перемешивались со звуками моря, создавая свою собственную симфонию.

Ожидание стоило каждой секунды, что Амелия желанно проводила со мной.

Оставшуюся ночь мы провели в палатке. Я целовал её спину и те царапины, что остались на ней. Дотронулся до каждого сантиметра девичьего тела, испытывая её, за что после поплатился, потому что руки Амелии решили «прочесть» меня. Она медленно водила кончиками пальцем по моим татуировкам, целовала их и ласкала языком. Мы боролись, переворачивая друг друга, и из раза в раз начинали новую игру, пока не заснули.

У меня никогда не было проблем со сном, но я ещё долго смотрел в темноту побережья, не желая закрывать глаза и начинать новый день, словно боялся, что проснувшись, пойму, что она всё ещё терпеть меня не могла. Но голова Амелии и её размеренное дыхание на моей груди позволили мне поверить, что всё было явью и мы делили её на двоих.

Она всё ещё не была моей и я с горечью принимал это в глубине души, но здесь, лёжа в обнимку с ней, всё же чувствовал, что, наконец, добивался своей мечты – быть желанным ей.

– Всё? – спросил меня юрист, вытягивая из монолога в собственной голове.

– Всё, – строже повторил я, кинув на него недовольный взгляд, а после немного наклонившись в сторону и посмотрев в окно, открывавшее вид на ипподром.

Вероятно, узнав об этом, Доминик открутит мне голову, но я надеялся, что Амелия сможет принять меня и таким. Может так я и вовсе понравлюсь ей больше, хотя иногда мне казалось, что мой длинный язык не так уж сильно и не нравился ей. Особенно в те моменты, когда оказывался между её ног.

Мужчина рядом неуверенно подписывал бумаги, поглядывая в мою сторону, словно я делал самую большую ошибку в своей жизни, передавая любимой жене полное право на управление ипподромом, делая её единственным его владельцем.

Вчера я предложил Амелии просто участвовать в его работе, будучи не уверенным хотела ли она этого, но её искрящиеся глаза сразу сказали мне «да» и ещё раз «да» и подтолкнули к большему.

Она горела этим. Искала своё место.

Джузеппе не считал её достаточно умной для того, чтобы позволить руководить бизнесом после того, как отойдёт от дел, и, вероятно, посчитал себя бессмертным, раз не готовил приемника, но было глупостью отдавать это место кому-то чужому, когда у него была настолько гениальная дочь.

Но так как он не захотел её себе, теперь она будет против него.

Вместе с передачей прав не руководство Амелии, мы также постепенно начали готовить расторжение всех договоров с её отцом. Я выплачу ему компенсацию, а затем воспользуюсь его чёрной бухгалтерией, которую уже успел раздобыть. Если у него выйдет избежать тюрьмы, то отмыться от общественной огласки – нет. Ни один ресторан в регионе не станет принимать его поставки, а ипподромы перестанут нуждаться в лошадях. Остальная Италия также медленно начнёт избегать работы с ним и в конце концов Джузеппе Теста останется ни с чем.

Амелия позаботится о том, чтобы стать его самым опасным конкурентом и оставить обоих своих родителей без того, на что они когда-то променяли её.

И, выпрямившись на месте, я поставил свою последнюю подпись.