– Ты бы могла управлять скачками, если бы хотела, – тише произнёс Сантьяго.

– Что? – я ошеломлённо развернулась в его сторону.

– Ты умна, строга и разбираешься в системе, – с толикой восхищения в тоне сказал он.

Я не верила своим ушам. Он, правда, считал, что я могла достойно уследить за качеством работы на ипподроме?

Лошади окружали меня большую часть жизни. Я умела взаимодействовать с ними и они слушались меня, потому что я понимала их нужды.

Но то, что он предлагал мне было бизнесом.

Бизнесом, который я ненавидела.

Бизнесом, который калечил их.

– Я не смогу быть там, если они продолжат страдать, – серьёзно предупредила я.

– Ты бы навела порядок там, Амелия.

Он хотел, чтобы я сделала бизнес «чище»? Следила за содержанием кобыл и жеребцов в их стойлах? За тем, чтобы они проходили полный курс восстановления после ранений? Чтобы их не изнуряли тренировками и относились по достоинству?

Я была готова.

– И если тебе понравится заниматься этим, даже в случае нашего развода, я бы хотел, чтобы ты осталась работать со мной.

У меня не находилось слов, чтобы ответить ему, поэтому я просто стояла и смотрела на мужчину, который делал вещи непостижимые моему уму. Сантьяго ждал моего ответа. Надежда была выписана на его лице, поэтому я перестала мучить нас обоих и приблизилась к нему.

– Я бы хотела попробовать, – еле сдерживая улыбку, рвущуюся наружу, шепотом ответила я. – Спасибо.

Он облегченно улыбнулся.

– Я лишь искупаю свою вину перед вами, Zorra.

– Это значит для них больше, чем ты можешь себе представить, – я встала на носочки, чтобы стать ещё ближе к нему. – Для меня.

И положив ладони на гладкие щёки Сантьяго, поцеловала его.

Мог ли он рассчитать этот поцелуй, как мои извинения перед ним? Или мне, наконец, стоило признать, что я была груба и бесчеловечна по отношению к нему?

Мягкие губы сию секунду дали мне свой ответ. Мужчина притянул меня к себе, держа свои руки на моей талии, пока я гладила его лицо, постепенно ускоряя темп.

Я беспричинно терзала его, когда он делал невозможные вещи для меня.

Невозможные…

Мне пришлось неохотно оторваться от Сантьяго, чтобы спросить у него:

– Что скажут твои люди? Они будут недовольны тем, что девушка встаёт у руля.

Сантьяго недовольно выплюнул:

– Мнение синдиката безразлично мне в вопросах, что касаются тебя.

Я улыбнулась.

– Сумасшедший.

И снова поцеловала его.

– К тому же я пущу слух, что ты пьешь кровь обиженных мужчин, – между ласками успел произнести он. – Никто и близко не подойдёт к тебе.

Мужчина приподнял меня, заставляя обвить ногами его талию, пока я смеялась прямо в его губы, продолжая жадно целовать их. Он нёс меня в неизвестном мне направлении, пока я не почувствовала, как свет от фонарей стал ярче ощущаться на веках и не открыла глаза, останавливая Сантьяго, уже собирающегося устроить нас в палатке.

Я хотела оказать в ней вместе с ним, но чуть позже.

Он тяжело сглотнул, глядя на меня. Я опустила ноги обратно на песок и сделала шаг назад, не прерывая зрительный контакт. Затем ещё шаг. И ещё.

– Что ты делаешь? – поинтересовался он.

Я игриво улыбнулась и пожала плечами, ухватившись кончиками пальцев за тонкие бретельки на ключицах.

– Не знаю, – честно призналась я.

Что я делала? Чего хотела?

Но моё скомканное и лежащее под ногами платье знало лучше. Я переступила через него, чувствуя пылающий взгляд Сантьяго на тех местах, что скрывало бельё, и бросилась подальше от него. Ему не нужно было говорить, что делать. Он тут же кинулся в догонку.

Песок вылетал из под моих ступней, пока я не добралась до длинного плота и не стала бежать по нему, гадая собирался ли Сантьяго остановиться в начале его. Но когда развернулась и стала идти спиной к его концу, встретилась с мужчиной, что не обращал внимание на пугающее его ранее черное море. Он больше не бежал, но надвигался на меня, как хищник на свою добычу, а я отходила всё дальше, приближаясь к обрыву.

– Ты смелый.

– Могу сказать тебе о том же.

– Чего мне бояться? – задиралась я.

Сантьяго продолжал приближаться, когда мне уже было некуда отходить и пришлось остановиться, чтобы не свалиться вниз. Он провёл языком по своим зубам под верхней губой, отвечая:

– Волка, Zorra [с испан. Лисица].

И оказался передо мной. Я закинула голову вверх, смотря на него, когда мой рот был слегка приоткрыт, а уже затвердевшие соски просвечивались сквозь тонкий лиф.

– Тебе не страшно? – спросил он.

– Ты сделал всё, чтобы я не боялась ничего рядом с тобой.

Ничего.

Совершенно ничего.