Но она поняла мой ответ неправильно и дёрнулась в сторону, чтобы уйти, только я преградил ей путь, прижав ладони к стене по обеим сторонам от неё.

– Мне всё равно, – повторил я. – Потому что это был твой выбор. И он был до меня.

Но это не означало, что я не ревновал. Ведь мне бы хотелось быть первым, кому бы она доверилась так, и чтобы она также стала первой, кому бы доверился я.

– А я уважаю тебя.

Амелия подняла на меня свой взгляд.

– Правда?

– Твои сомнения побуждают во мне желание оторваться от тебя прямо сейчас, чтобы успеть принести его голову к утру в твою постель.

– Нашу, – исправила она.

Нашу.

Значит она не против?

Уголки её губ дрогнули и спокойствие заметно прокатилось по её ранее напряжённому телу.

– Хочу, чтобы ты знал, – девушка встала на цыпочки, опаляя моё лицо своим горячим дыханием, – я не кончила с ним.

А затем её губы жадно впились в мои.

Миллион : ноль, ублюдок.

Мои глаза гуляли по страницам книги, изучая написанное на них.

Я не читал так много с тех пор, как… никогда я не читал так много! В моей коллекции была всего одна книга, которую я перечитывал на протяжении множества лет, и её было достаточно для меня. Но моя неразговорчивая жена просто вынуждала меня заняться этим.

Я делал всё аккуратно, чтобы она не узнала. Амелия не клеила стикеры, не загибала уголки и не подчёркивала те мысли, что больше всего откликались в ней, поэтому мне пришлось напрячь извилины, чтобы узнать, что конкретно на этих тысячах страниц нравилось ей больше всего.

Те книги, что открыто стояли к её книжном шкафу в нашей спальне, не волновали меня. Я начинал засыпать уже после их прологов и был уверен она разделяли мои чувства при прочтении их.

Хотя она была увлечена экранизацией какого-то старого романа на нашем восьмом свидании несколько дней назад, когда я отвёз её в пригород и подготовил одно тихое место только для нас двоих. Проектор перебрасывал изображение на каменную стену заброшенного дома, Амелия устроилась на животе, лежа на пледу и подложив подушку под свой подбородок, смотря фильм, а я… ни разу не взглянул на картину, разворачивающуюся на стене, потому что великолепие в роли моей жены лежало прямо передо мной.

Зачем мне было отводить взгляд от этого искусства?

Я улёгся на спину и опирался на ладони, вспоминая, как прошлой ночью её платье было собрано на талии и она выкрикивала моё имя, не желая, чтобы я останавливался. Идти против желаний жены было не в моих правилах, поэтому отлепив её тело от стены, мы перебрались на другие поверхности комнаты и закончили в душе, смывая с себя остатки общего удовлетворения.

Амелия оборачивалась в мою сторону лишь тогда, когда ветер поднимал подол её платья, оголяя бёдра и ягодицы, на которые я уже безусловно смотрел, и ловила мой взгляд, который говорил ей о том, что у неё было от силы ещё несколько десятков минут до конца фильма и до того, как я начну трогать её, освобождая желание, копившееся внутри весь вечер.

Мы оба были голодны. Амелия, потому что я не взял с собой никакой еды, зная, что это испортит свидание и её вновь начнёт тошнить. А я, потому что хотел скорее вкусить её.

Этого я и боялся. Знал ведь – как только узнаю, каково это доставлять ей удовольствие и получать её искренние чувства, больше не смогу остановиться.

Поэтому теперь я желал того, чтобы она по-настоящему захотела стать моей, ещё сильнее.

И для этого нужно было залезть в её секретную коробку.

Вторжение в личное пространство? Я называл это исполнением её желаний.

Я не был так осторожен, даже когда подчищал за собой следы после заданий, а это без каких-либо преувеличений можно было назвать ювелирной работой.

Мне приходилось бессчётное количество раз пытаться открыть книги на тех моментах, где на их корешках оставались самые сильные заломы, которые говорили о том, что она чаще всего открывала именно эти страницы. А также постараться не оставить новых.

Она убьёт меня, если заметит.

Не было никакой проблемы в том, чтобы купить ей новые книги. Но она дорожила именно этими, значит я должен был быть бережен с ними не меньше.

Мы успели сходить на ещё парочку свиданий и покататься на лодках на одном из них. Было довольно романтично до того момента, как на нашем пути встретилась стая уток и я решил, что покормить их мякишем из бокадильо Амелии будет хорошей идеей. А после оказался в реке. Хорошо, что я изначально выбрал мелководье, иначе ей бы пришлось вылавливать меня. Позже, когда мы добрались до суши, выяснилось, что она дала мне пинок под зад не потому что я забрал её еду, а потому что этим птицам нельзя есть хлеб. Амелия прочитала мне целую лекцию на тему того, к чему это может привести, пока я не поцеловал её.