Девушка ещё недолго продолжала молча следить за мной, а затем, сделав несколько шагов вперёд, подошла к роялю и остановилась сбоку от него. Я подвинулся влево, освобождая ей немного места, без слов приглашая присоединиться ко мне.

– Красиво, – прошептала Амелия, тихо усаживаясь рядом.

Она говорила предельно тихо и… осторожно, будто ей было страшно сказать что-то, что не понравится мне и стать следующей жертвой моих кулаков.

Я напугал её?

– Что ты играешь? – спросила она.

– Злость, – резко тут же ответил я.

Чёрт, мне нужно было сказать что-то, что бы она не сомневалась на мой счёт, а не наоборот. Но девушка рядом даже не дрогнула, что успокоило меня, и с интересом продолжила:

– Как звучит радость?

Мои пальцы продолжили бегать по клавишам, ведя всё ту же мелодию, но повышая тон её нот.

– Страх?

Будучи ребёнком я часто справлялся с тем, что копилось внутри меня, именно так. Поэтому мог проиграть любое чувство, что она собиралась предложить мне, потому что знал каждое из них.

И без проблем делал это прямо сейчас.

– Интерес?

Музыка захватила меня. Я не мог остановиться.

Амелия сжала ладонями колени, нервничая.

– Любовь? – тише и неувереннее спросила она.

Я стал поочередно проигрывать чувства от злости до интереса, добавляя к ним другие и слыша полноценно самую красивую мелодию, с которой когда-либо встречался.

Не считая её смеха.

Амелия же рядом не задавала вопросов. Она понимала, что я делал.

Любовь была всем. И убрав из её спектра хотя бы одно из чувств, она перестала бы быть такой яркой, какой должна была быть.

Переставала быть собой.

– Как… – девушка замялась. – Как звучит то, что ты чувствуешь ко мне?

Я напрягся, но мелодия не изменилась. Ни на герц.

Я любил её – верила она в это или нет – и не контролировал себя. Любовь не волновало моё согласие, она просто поглотила меня. Но даже будь у меня выбор, я бы всё равно всегда выбирал любить её.

– А что я чувствую к тебе? – с надеждой, заставляющей меня задаться встречным вопросом, спросила она.

Но тут я остановился. Тишина так резко наполнила комнату, что мы стали слышать тяжелое дыхание друг друга. Мои пальцы замерли над клавишами. Амелия рядом тоже не двигалась. Но я чувствовал, как её глаза были прикованы к моей щеке, будто ждали, когда я повернусь и встречусь с ними.

Что она чувствует ко мне?

Я опустил правую ладонь на «до» и резко провёл ей до «си». Скрипящий неприятный звук заставил нас обоих поморщиться, но это было именно тем, что я чувствовал от неё по отношению к себе.

– Это неправда, – с толикой раздражения и разочарования несогласно произнесла Амелия.

Я фыркнул себе под нос, не смотря на неё. Что тогда?

И когда всё же осмелился повернуть голову, чтобы столкнуться с её возмущением и гневом, печаль была тем, что встретило меня. Амелия придвинулась ко мне так, чтобы наши бёдра соприкоснулись друг с другом, и тут же отвела взгляд на рояль, заменяя мои руки своими.

Тихая робкая мелодия стала выходить из под её пальцев.

Она играла. Я не знал.

Но с каждой последующей секундой музыка набирала обороты. Становилась громче. Ярче. Или, как мне казалось, яростнее. Затем она перерастала в интерес. Вопросы так и вились вокруг неё. После пришло время страха. Амелия так быстро перебирала пальцами по клавишам, что я не успевал следить за ними. Её дыхание участилось.

И в момент заключения, когда она должна была дойти до той самой точки, девушка остановилась. Её пальцы задрожали над клавишами, но сглотнув, она повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

Мог ли я задохнуться, просто глядя на неё?

– Вот, – тихо призналась она.

– Ты не закончила.

Амелия открыла рот, чтобы ответить мне, но спустя секунду сомкнула губы обратно, с болью смотря на меня.

– Только ты можешь закончить это.

Я заметил, как её нижняя губа впала, говоря мне, что зубы вцепились в неё изнутри. Глаза девушки были прикованы к моим, когда она кивнула, соглашаясь со мной.

– Ты хочешь закончить? – с большим напором спросил я.

Она снова промолчала.

Но мне нужно было знать. Если Амелия не хотела прийти к любви, то я был бессилен в этой борьбе, сколько бы не старался. Я мог справиться с тем, что управляло её страхом и упрямством, но не мог заставить полюбить меня.

Я не хотел заставлять её любить меня.

Резкий звук, разбивший тишину, заставил меня зажуриться, а когда веки вновь открылись, Амелия уже убрала руку с рояля и бежала, не оглядываясь, придерживая подол своего платья.

Она убегала от меня.

Не потому что хотела убежать, а потому что знала, как сильно нам обоим нравилась погоня за ней.